SOS! в ответ на АУ
На форум "Театр - время перемен" съехались театральные деятели со всей России, чтобы обсудить, что будет с ними после принятия законопроекта "Об автономных учреждениях". По иронии судьбы на второй день форума законопроект был отправлен в Госдуму без учета большинства требований СТД. На форуме разразился грандиозный скандал, результатом которого стало истошное письмо театральных деятелей президенту Путину.
Почти год сотрудничали представители СТД, Министерства экономического развития и Министерства финансов. СТД добился нескольких важных уступок: во-первых, при театрах не нужен попечительский совет, то есть никто не будет вмешиваться в художественное руководство. Во-вторых: в законе четче пропишут ответственность учредителя за финансирование театров. В-третьих: театры могут оставаться либо бюджетными учреждениями, либо стать автономными учреждениями (АУ), но и в том, и в другом случае им обеспечена бюджетная поддержка. (К слову, в Германии частные театры на 80 процентов финансируются из городских и федеральных бюджетов).
Хуже обстоит дело с квартирным вопросом: учредитель (государство, либо субъект РФ, либо орган местного самоуправления) обязан наделять театр имуществом, "достаточным для осуществления уставной деятельности". Сколько имущества "достаточно", будет решаться в каждом случае по-своему. Но есть и более серьезная проблема: если сначала примут этот законопроект, а потом будут внесены изменения в Бюджетный кодекс, то вся работа СТД может быть сведена на нет. В этом случае могут возникнуть серьезные проблемы с финансированием. Поэтому СТД стремился убедить своих партнеров, что необходимо пакетное принятие законов. Не убедил. Это стало известно на второй день работы форума, и сначала в зале раздался чей-то нервный смешок, потом повисла угрожающая пауза, которая разразилась массовой истерией, криками о помощи и обвинениями в адрес рабочей группы СТД, что она "работает на власть, а не на театр".
На форум не пришел никто из экономических ведомств, чтобы объяснить людям, съехавшимся со всей России, что же произойдет с русским театром в результате реформ. Министр культуры Александр Соколов с трибуны радовался тому, что "весь мир театр, и мы наконец-то выходим на уровень барокко". Не могу похвастаться, что из его полупоэтической-полуканцелярской речи я понял хотя бы половину. Правда, один из выступающих назвал Соколова мыслителем. Поверим ему на слово. Михаил Швыдкой, как всегда, был элегантен и оптимистичен (не случайно: ведь предстоит оптимизация бюджетной сферы, то есть сокращение расходов). Швыдкой, по сложившейся традиции его общения с театральными деятелями, постарался утереть всякую слезу и утешить страждущих. Но слезы не утирались, страждущие не успокаивались: утешительного эффекта выступление Швыдкого не произвело, и театральный критик Вера Максимова выразила сомнение в том, что этот "веселенький господин способен защитить нас от Грефа".
Образ Грефа витал над собранием. Его поминали часто и весьма нелестно. Театральных деятелей понять можно: законы о реформировании бюджетной сферы принимают те же экономические ведомства, которые совсем недавно провели монетизацию льгот. Кто может гарантировать, что они с театром да и со всеми учреждениями культуры не поступят так же весело и бодро? Александр Калягин рассказал о первой встрече с Германом Грефом: глава МЭРТ как ребенок удивлялся тому, что его помощники собираются сделать с театром. Из диалога с театральными деятелями Греф узнал много нового и об искусстве, и о предстоящей реформе. "Он развивался, он рос на наших глазах", похвалил Калягин способности Грефа к самосовершенствованию.
Когда стало известно, что на заседании законодательной комиссии министра культуры даже не выслушали и отправили законопроект на рассмотрение в Госдуму с формулировкой "Минкульт считает рассмотрение проекта преждевременным, но комиссия поддерживает законопроект", в зале Центра на Страстном начался спектакль театра абсурда. Требовали выразить недоверие правительству. Кричали, что получили вечером по факсу какое-то загадочное письмо из МЭРТа. Потом уверяли, что после этого письма пришло новое письмо, где объявлялось, что прошлое письмо ошибочно. Стали искать в зале представителя МЭРТа. Наконец нехотя поднялась дама, которая сообщила, что она только сегодня вышла из отпуска, а потому не в курсе дела.
Над залом проносились крики: "Русский театр великое национальное достояние!" "Он останется без бюджетных денег!" "НЕТ!" "А многих и правда надо закрыть" "Наши враги среди нас!" "Мы, театральные люди, всегда будем пушечным мясом" "SOS!". Как сказал Калягин, "в зале собралась театральная Россия со своими криками и болями".
Те, кто составляет законы, плохо разбираются в специфике функционирования учреждений культуры, а те, кому суждено жить по этим законам, ничего не понимают в юриспруденции. Поэтому все, кто сидел в зале, с гораздо большей охотой реагировали на слова "петиция", "недоверие правительству", "воззвание". Зато слова "субвенция", "реструктуризация", "оптимизация" наводили тоску, казались чужими и враждебными. Закончилось все коллективным письмом президенту Путину, где внесены предложения по изменению законопроекта и выражено возмущение, что законопроектная комиссия проигнорировала мнение театральной общественности, Минкульта и Комитета по культуре Государственной думы.
