Гражданская нация вместо гражданской войны
Какая новость сегодня главная, и напоминать не нужно. Можно было бы просто воскликнуть: "Христос Воскресе", услышать от верующих ответное: "Воистину!", от неверующих: "Спасибо, нам уже доложили", и разойтись с читателем подобру-поздорову. Но разойтись поздорову не получится. Не только потому, что на этой светлой неделе нам предстоит темное воспоминание о 20-летии Чернобыля, и осмыслять уроки этой катастрофы лучше всего загодя. Но и потому, что мы давно уже находимся в ситуации, когда любое событие, любое слово, любое дело, внутренне нацеленное на единение людей, порождает дополнительный повод для их раскола. Даже Пасха. Ах, да вы клерикал? А вы против Церкви?..
26 апреля 1986 года Бог (псевдонимы: История, Природа, Случай) явным, очевидным, грозным и предельно жестким образом предупредил нас о конце одной эпохи и начале другой. Не о конце света, не о пришествии Апокалипсиса, не о закатившейся Звезде Полынь. А о том, что самое надежное, самое совершенное, самое технологичное устройство - атомная электростанция, атрибут сверхдержавы и символ незыблемости СССР, может в одночасье разрушиться и разрушить все вокруг себя. Значит, не может быть незыблемой, нерушимой, вечной, надежной и совершенной та политическая реальность, которую эта ядерная энергетика символизирует. 26 апреля 1986 года датируется начало распада СССР. В том нет ни малейших сомнений. Сомнения могут быть в другом. Что именно предопределило этот катастрофический крах всемогущей системы и масштабной страны? Поражение в Афганистане? Непомерные аппетиты военно-промышленного комплекса? Неэффективное партийное руководство экономикой? Или нечто иное, более сложное, более важное, хотя и менее очевидное?
В 1977 году, когда принималась советская Конституция, вся свободолюбивая, оппозиционно настроенная, но в общем-то безобидная интеллигенция посмеивалась над пафосной формулировкой: создана новая историческая общность советский народ. Да какой такой народ, да какая такая общность, да видали мы эти общности в гробу в белых тапочках... Между тем беда была не в том, что Политбюро и лично многосисечный генеральный секретарь заговорили о некоей общности; беда была в том, что никакой общности к этому моменту уже не было и быть не могло. Новая историческая общность, она же гражданская нация, объединившая разные народы ради совместного движения сквозь трагическое пространство истории, за годы советской власти не сложилась; homo soveticus, над которым язвительно потешались публицисты, которого язвительно описывали западные социологи, был набором внешних, наносных черт, которые легли поверх узконационального замеса. Советский человек на самом деле был подпорченным, ухудшенным изданием человека латышского и украинского, узбекского и литовского, русского и еврейского; стандартная упаковка для разнородного товара вот что такое был пресловутый "совок".
Хуже того, некоторые народы, вошедшие сначала в российскую, а затем и в советскую империю, на излете имперской эпохи оказались внутренне еще более далекими от своих соседей и собратьев, чем были до этого вхождения. Самый очевидный и самый болезненный пример ближайшие родственники: русский и украинский народы. В исходной точке они отличались привычками, опытом, языком, но остро переживали свое историческое родство. В точке расхода, в чернобыльской точке, они отличались цивилизационными ориентирами (Европа/Азия), трудовыми и бытовыми навыками, степенью "сохранности" крестьянства, отчасти и верой; чем дальше на юго-запад, тем сильнее влияние баптизма... Именно это обстоятельство предопределило последующие процессы распада и расподобления, угрозу масштабной гражданской войны, которую удалось (да и то не везде) упредить лишь ценой развода всех со всеми. А все остальное война, экономика, ВПК было только катализатором этих брожений внутри несложившегося общегражданского сознания.
Вывод, мне кажется, ясен. Перед новой Россией стоит множество различных задач. Экономические прорывы ради обретения нового статуса. Перезапуск политического процесса, который выродился в примитивную и злобную бюрократическую игру. Но важнее всего, серьезнее всего, величественнее и необходимее всего задача превращения множества разрозненных народов и социальных групп в единую общероссийскую нацию. С общими ценностями. С общей исторической судьбой. Реального превращения, не на словах. Иначе придется повторить путь, пройденный Советским Союзом, и хорошо еще, если без нового Чернобыля обойдется.
