Котовец

"Умирать на полях сражений мы научились давно, мы делали это так, как никто до нас не делал. Мы научились рисковать жизнью за технику, в борьбе за овладение тайнами природы. Мы научились и другому: побеждать без потерь человеческих и материальных, во всеоружии современнейших технических знаний". "Доблесть" — очерк Алексея Гарри. ЧП на строительстве московского метро, вели тоннель, вдруг наткнулись на плывун, и за считанные часы надо было принять решение: уйти с опасного места или продолжить работу, выбрав особый, не опробованный еще метод бетонирования. "Стихия не поспела за большевиками — станция закончена в срок, этому громадному мраморному залу ничего не угрожает".

Очерк как очерк — в духе времени. Но пусть он станет поводом вспомнить легендарного известинца Алексея Гарри. Честное слово, этот человек того достоин. Ведь его судьба — тоже напоминание о времени — жестоком, путаном, ярком и невероятно талантливом.

Писатель Теодор Гладков, знавший Алексея Николаевича:

— "Гарри" — не псевдоним. В жилах Алексея Николаевича текло множество кровей, фамилия — от деда, то ли француза, то ли итальянца. Сын врача. Вырос в Одессе. В 1918 году Одесса была белой, и юный Гарри примкнул в большевистскому подполью. Он попал в подпольную боевую дружину Котовского, который стал его кумиром на всю жизнь. С тех пор до конца Гражданской Гарри был "при Григории Ивановиче" — порученец, телохранитель, зовите как хотите. Четырежды ранен, дважды контужен. Имел два ордена Красного Знамени. В Москву приехал в 1923-м после демобилизации, стал журналистом и писателем. Написал знаменитую до войны книгу "Огонь. Эпопея Котовского". С 1927-го — в "Известиях".

Профессионалом-газетчиком он был великолепным. Однажды, поспорив на два ящика коньяка, за день один (!) написал весь номер. Разумеется, без тассовской информации, материалов с мест, афиши, погоды — но все остальное, положенное по тогдашним газетным канонам (передовица, очерк, репортаж, статьи на разные темы), выдал под псевдонимами Гарри. Он считался "известинским Кольцовым" — по популярности, по поискам тем. Но Кольцов делал карьеру, участвовал в большой политике, а Гарри это не волновало. Он любил веселые компании, красивых женщин и... приключения. В душе оставался тем же отчаянным Ленькой, который когда-то с Котовским ходил в конные рубки. Все участвовал в каких-то сверхдальних перелетах, экспедициях, потом писал об этом...

В 1938-м его взяли (это был второй арест). По иронии судьбы как раз во время следствия за участие в арктическом походе Гарри наградили третьим орденом, Красной Звезды. Не помогло. Посадили.

Так бы ему и сгинуть "за колючкой", но, кажется, в 1942-м случилась неожиданная история. На полярный остров, где находилась лагерная командировка, немцы с корабля высадили десант. Один из конвойных офицеров рискнул — вопреки всем запретам роздал зэкам оружие. Среди них было много репрессированных военных, участников Гражданской — отбились. Сталин приказал "искупивших вину" амнистировать — Гарри в том числе. Призыву в армию он не подлежал — больной, в возрасте. Мудро рассудив, что возвращаться в Москву — значит рисковать угодить под новый арест, остался в лагере вольнонаемным . Как раз американцы начали поставлять технику для горных работ, требовался перевод документации, а он знал языки. Потом заведовал библиотекой в Норильлаге. Другом и соседом по бараку был еще один крупный в прошлом известинец — Абрам Аграновский, отец Анатолия и Валерия, будущих очеркистов.

В Москву Гарри вернулся в конце 1950-х, тогда мы и познакомились. Был он маленький, щуплый, живой, блестящий рассказчик. Успел написать еще одну книгу — "Рассказы о Котовском". Умер в 1960-м.