Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

"Мамаша"

Процесс шел с 16 по 27 апреля 1926 г. и освещался подробно. Названия отчетов просты: "Анна Егоровна Серебрякова (из зала суда)". Говорят, у газеты должен быть свой читатель. Главные читатели тогдашних "Известий" работали (а некоторые и жили) в Кремле. Их не смущала простота заголовка, они и так знали, кто такая Серебрякова. Свидетели по делу - Анна Ульянова-Елизарова (сестра Ленина), Луначарский, старые большевики Смидович, Шер, Кожевникова... Общественный обвинитель - Феликс Кон, политкаторжанин царской поры, видный коминтерновец.
0
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Процесс шел с 16 по 27 апреля 1926 г. и освещался подробно. Названия отчетов просты: "Анна Егоровна Серебрякова (из зала суда)".

Говорят, у газеты должен быть свой читатель. Главные читатели тогдашних "Известий" работали (а некоторые и жили) в Кремле. Их не смущала простота заголовка, они и так знали, кто такая Серебрякова.

Свидетели по делу - Анна Ульянова-Елизарова (сестра Ленина), Луначарский, старые большевики Смидович, Шер, Кожевникова... Общественный обвинитель - Феликс Кон, политкаторжанин царской поры, видный коминтерновец. В годы революционной юности подсудимая кому-то была подругой, кому-то помогала деньгами, кого-то, голодного, с ласковым разговором кормила на кухне, давала явки. А потом писала рапорты. Ибо милая Анна Егоровна (еще в литературе — Григорьевна) 25 лет была секретным агентом Московского охранного отделения. Освещала деятельность большевиков.

Именно большевиков! Были агенты по меньшевикам, анархистам, эсерам... Серебрякова работала по социал-демократам. Так сложилось. Еще в народнические времена ее муж увлекся "идеями", решил издавать подпольную газету "Самоуправление". Газета провалилась — похоже, не без участия Анны Егоровны, видимо, тогда охранка ее и завербовала. Тем не менее квартира Серебряковых стала чем-то вроде "марксистского салона", где собирались интеллигентные любители революционной романтики, большинство было связано с эсдеками — хозяйка играла первую скрипку. (Муж отмалчивался, быстро уходил, Анна Егоровна объясняла, что у него неврастения; Луначарский на следствии предположил — совесть мучила.) Потом возник "Красный Крест помощи политическим заключенным", Серебрякова стала в нем одной из ключевых фигур, к ней уже стекалась реальная информация.

Через много лет из всех российских партий именно большевики победили в революционной буче. Сейчас они предъявляли Серебряковой счет: "В 1888 г. — провал группы "Самоуправление". В 1892 г. — группы писателя Астырева. В 1894 г. — нелегальной типографии "Народного права" в Смоленске. В 1896 г. — с.-д. организации "Рабочий Союз". В 1897 г. — дополнительная ликвидация "Рабочего Союза". В 1900 г. — ликвидация с.-д. организации "Южный Рабочий". В 1902 г. — провал Московского комитета РСДРП. В 1903 г. — группы Авдеева и Сладкопевцева. В 1905 г. — федеративного комитета по подготовке восстания в Москве".

Она работала активно, без вознаграждения, ради "борьбы с крамолой". Удар получила откуда не ждала: в 1909 году Леонтий Меньщиков, один из крупных чинов Московской охранки, бежал за границу. Среди тех, кого он сдал революционерам, была и агент "Мамаша", она же "Субботина", она же "Туз" — Серебрякова.

...Сейчас на все эти исторические повороты смотрят иначе, большевики — злодеи, а Анна Серебрякова пару лет назад была даже персонажем выставки под названием что-то вроде "Женщины в спецслужбах". Любой сыщик скажет вам, что без агентуры сыск невозможен, это закон на все времена и для всех стран. Все так. Только...

После разоблачения ее бросил муж. Дочь сошла с ума. Сама Серебрякова вскоре ослепла. Ничего в жизни даром не сходит.

Столыпин пробил "Мамаше" фантастическую пенсию — 1200 рублей в год (генералы получали меньше). Предметом особого возмущения на суде было то, что и в постреволюционном бардаке Серебрякова сумела оформить себе пенсию участницы борьбы с самодержавием — тоже неплохую. Впрочем, удивляться не стоит. Дело Анны Егоровны вел, в частности, знаменитый потом Лев Шейнин: в "Записках следователя" он описывает скуластую старуху с мутными от катаракты глазами, волевую, выверявшую каждое слово, очень умную и хитрую.

Учитывая возраст и состояние здоровья, ей дали не высшую меру, а 7 лет с зачетом отбытого в следственном изоляторе (год и 7 месяцев).

Комментарии
Прямой эфир