За что боролись
Череда расистских нападений и убийств дала повод оппонентам власти заговорить о нарастающем фашизме, а пиарщиков, обслуживающих власть, вынудила срочно придумывать увертливые формулы: фашисты в России есть, а фашизма нет. Но изнутри революционной логики (она же охранительная тактика) понять нынешнюю ситуацию невозможно; не поняв - как назвать источник болезни, оценить стадию и прописать лекарство?
Попробуем спокойно и непредвзято насколько это возможно отделить причины от следствий. Во-первых, выросла, сформировалась и только чудом пока не сплотилась генерация молодых радикалов. Спасибо товарищу Лимонову; в течение долгих лет он, как крысолов, заманивал опасную молодежь и уводил ее в никуда. Но время лимоновцев завершается; на их место приходят другие, без декадентских вывертов и интеллигентских комплексов. Это дети окраин. Те, чьи родители не вписались в новую реальность и не смогли предоставить отпрыскам приличные стартовые условия. У родителей была хотя бы ностальгия по советской молодости, своего рода наркотическое лекарство, вызывающее раздражение нервов и успокоение души. У детей имеются натуральные наркотики, а психологического лекарства нет; сладко грустить по ушедшему прошлому они не могут, в будущее не верят, настоящее ненавидят. Олицетворением их собственной ненависти становится чужак. Таджикская девочка, синагогальные евреи, негры, латиноамериканцы и прочие инородцы: а чего это они тут?
Во-вторых, новая послереволюционная эпоха породила надежду на постепенный выход из многочисленных тупиков минувшего десятилетия. Вместо коррупционной экономики прозрачный бизнес. Вместо безыдейного конфликта интересов либеральный патриотизм. Вместо первичного накопления рассредоточение общественного капитала, рост среднего и малого бизнеса, преодоление массовой бедности. Но большинству этих надежд не суждено было сбыться. Разве что средний бизнес задышал более или менее вольготно; это немало, но само по себе проблему дальнейшего движения вперед не решит. Но самое существенное, самое неприятное: в какой-то момент новая элита отказалась от ставки на общенациональное согласие, на сложный, многосоставный, учитывающий устремления разных групп общественный договор. Неважно, по каким причинам. И предпочла путь более простой: игнорировать "меньшевиков", опираться на пассивное большинство и эксплуатировать потаенные страхи массового сознания.
Вовне, по всему периметру границы, враги. А где непростые друзья, вроде Лукашенки, там приходится закрывать глаза на отдельные недостатки, иначе бдительный противник нанесет внезапный удар. Из-за океана следят конкуренты, ждут не дождутся, когда мы позволим ввести внешнее управление. Внутри таятся радикалы; пишут подметные письма, требуя запретить еврейские организации, а власть защищает своих инородцев. Ситуция нестабильная; еще теснее сплотим ряды вокруг родной коммунистической партии, ее центрального комитета и проч.
С тактической точки зрения технология как технология, миф как миф. Но мы живем не в лаборатории, а в реальном историческом пространстве. Здесь помимо прямых и ближайших следствий бывают боковые и отдаленные. Вы получаете электоральное преимущество, но расплачиваетесь тем, что из темных глубин подсознания поднимаются истероидные умонастроения. Путинская политика никогда не была националистичной; агрессивный национализм режиму чужд и даже откровенно враждебен. Но если все время говорить, что соседние страны суть плацдармы будущей войны с Россией, на выходе получишь энергию шовинизма. На которую никак не рассчитывали. Усиливая подозрительность масс, рискуешь сам подпасть под подозрение. Поэтизируя Лукашенко, легко получить недовольство собственной властью: недостаточно крутая.
Что же делать? Вернуться к формулам, которые были предложены не либералами, не оппозицией, не вашингтонским обкомом. А Путиным В.В. Свободный человек в свободной стране. Конкурентоспособная личность. Сильное гражданское общество. И выстроить соответствующую им систему политических приоритетов, медийных решений, чиновных соподчинений. Это очень просто. Главное успеть.
