Сбережение меньшинства
На поверхности - тишь и благодать. Денег в стране полно; политическая ситуация под неусыпным отеческим контролем; региональные правители построились по ранжиру, отдали федеральному центру честь и потоки; Дума штампует необходимые экономические законы; крупный бизнес без содроганий сдает позиции кому скажут; фондовый рынок переварил ситуацию с "ЮКОСом" и терпеливо ждет окончания коррекции, чтобы опять перегреться... Пассивное большинство вроде бы довольно. Но представителей активного меньшинства события последних лет, месяцев, недель, а теперь уже и дней (ускоряется политическое время) неуклонно подводят к неприятному вопросу: а нам-то что, собственно, делать? Элита, одержимая манией преследования, раздираемая внутренними противоречиями, все жестче выталкивает на обочину любых вменяемых оппонентов, затыкает образующиеся дыры интеллектуальными отбросами, к которым сама же и относится с презрением; ведет игру на понижение и не сознает, что расчищает площадку для невменяемых радикалов. Этот процесс, увы, будет идти по нарастающей. В свою очередь, от революционных буревестников и беззаветных борцов с кровавым режимом лучше держаться подальше. Приятно рвануть рубаху на груди: шашки наголо, штыки к бою! Да ведь пожнем бурю, проложим дорогу нечисти, останемся с ней один на один, а буревестники, взмахнув на прощанье крылом, унесутся в прекрасные дали...
Но на самом деле есть одна задача, которую можно считать исторической и решению которой нынешняя эпоха (пока, во всяком случае) помешать не в состоянии. Эта задача консолидация активного, свободомыслящего меньшинства, которое отторгнуто бюрократическим царством погоновожатых, изолировано от реального участия в политических процессах, но при этом не нацелено на разрушение режима ценой разрушения страны.
Спрашивается: консолидация в каких формах и с какой целью? Сначала насчет форм. С политическими институтами в ближайшие годы будет напряженка; общественная жизнь подморозится; что касается интеллектуальной свободы, то она будет предоставлена в неограниченном объеме. Книги издаются, их социальный статус повышается: столпотворение на последней ярмарке интеллектуальной литературы "Non/Fiction" показательно. Стало быть, имеет смысл их писать и разворачивать по их поводу полноценные дискуссии. Во время публичных лекций в кафе, которые все чаще становятся площадками для неформального общения образованного сословия. В интернете. Новые театры не просто дают возможность самореализации следующему режиссерскому поколению, они открывают двери для разного рода интеллектуальных проектов; граница между искусством и пространством вольной мысли разрушена. Наверняка нечто подобное возможно и в сфере кино; во всяком случае, повсеместное обсуждение последнего фильма Клуни "Доброй ночи и удачи" само собой катализировало важный разговор об ответственности за будущее.
Теперь о цели. Во-первых, без полноценного, внутренне свободного и энергичного меньшинства неосуществима более глубокая и сложная задача, которую Солженицын когда-то определил как сбережение народа. Во-вторых же, хватит жить одним днем. Вокруг нас не полноценная тирания, а всего лишь мягкий, хоть и неадекватный авторитаризм; после неизбежного кризиса, к которому ведет вся логика нашего стагнирующего развития, опять, как было на рубеже 8090-х, встанет проблема: куда двигаться дальше? Тогда на этот вопрос смогли ответить лишь либеральные экономисты, которые в безнадежные 70-е и в начале 80-х собирались на бессмысленные, бесперспективные питерские семинары и разрабатывали стратегию будущего. Да группа молодых юристов из группы Федотова, предложившая "снизу" закон о свободе слова. А писатели, философы, технари растерянно разводили руками. Откуда ж мы знали, что придет наше время... Этот пример нам наука; если ты, разочаровавшись настоящим, перестаешь работать на перспективу, то в итоге остаешься и без настоящего, и без перспективы.
Правда, это полуоптимистическое рассуждение легко бьется историческим анекдотом о Солженицыне и Генрихе Белле. Будто бы Александр Исаевич, гостивший после высылки в доме немецкого писателя, спросил его: "А что вы станете делать, если советские войска войдут в Европу?" Белль ответил: "Не станем оказывать бессмысленное сопротивление и немедленно сдадимся, а сами отправимся в пивные и будем там размышлять об истории, о культуре, о будущем". На что русский классик возразил: "Первое, что вы увидите после оккупации, это объявления на дверях пивных: пива нет".
