Мемуары герцога

В 1943 году, в самый разгар Великой Отечественной, Госполитиздат издал книгу, весьма далекую от действительности, - мемуары некоего французского герцога. Но никто не ругал издательство за лишние траты дефицитных в военное время средств и бумаги. Более того - "Известия" откликнулись большой рецензией академика Е. Тарле (которую цитирую). Герцог был не просто герцогом — Арман де Коленкур сопровождал Бонапарта во время похода на Москву, он очевидец бегства и краха наполеоновской армии. Надо ли объяснять, сколько параллелей должны были в те годы вызывать его записки! "Коленкур — аристократ (...) у Наполеона дослужился до больших государственных постов. (...) Коленкур никакими обличительными целями не задавался, был верным служакой, обожавшим императора, и все-таки его рассказ производит впечатление убийственного обвинительного акта против мирового завоевателя, занесшего на собственную свою погибель меч над русским государством. (...)

Неизгладимое впечатление производят бесхитростные заметки Коленкура о том, как постепенно раскрывались глаза Наполеона, как уже в первую половину войны на победоносном пути от Немана к Москве множились зловещие симптомы. (...) "Никаких пленных, никаких трофеев, — вот что раздражало императора и он часто жаловался на это", — записывает Коленкур. Наполеон, мысливший военными образами и метафорами, в разгар Бородинского боя сказал, что каждый русский солдат — не человек, а крепость. "Это цитадели, которые надо разрушать пушками". Как нередко бывало в советские времена с пропагандистской литературой, сначала книга о 1812 годе (не эта, просто рассказ о первой Отечественной) появилась за границей — в США. У янки, необремененных историческими познаниями, она имела успех. Тарле цитирует "слова американского критика М. Шлаук: "Это угрожающий меморандум Берлину!". В расчете на подобную реакцию и у нас выпустили записки Коленкура — издание, подчеркивалось, научно выверенное, без купюр и сомнительных вставок. ...Хотя, если честно, мне не кажется, что в те годы это была самая необходимая книга. Нет, все понятно — она должна была пробуждать соответствующие ассоциации, вызывать мысли о неизбежной победе над врагом и т.д. Но у кого, собственно, вызывать, у кого пробуждать? Откройте семейные альбомы, посмотрите фронтовые снимки своей родни — армейская форма, усталые глаза. Симоновское "Жди меня", наверное, позарез требовалось людям на войне, даже какая-нибудь дурацкая комедия про Антошу Рыбкина. А записки герцога? Не знаю... И тем, кто в тылу, — навряд ли. С другой стороны — не одними сводками с фронтов жила тогда страна. Если ситуация стресса длится годами — налаживается свой быт, жизнь. Вот еще новости из "Известий" тех дней. Отмечаются 75-летие со дня рождения Горького и 30-летие смерти украинского писателя М. Коцюбинского. Набирают студентов Кораблестроительный и Горный институты. Лекция для столичных огородников (советы дает академик Лысенко).

Лауреатами Сталинских премий стали композитор Хачатурян, пианист Софроницкий, Алексей Толстой и художник Герасимов (за картину "Гимн Октябрю"); в жанре малых форм — военный дирижер Иванов-Радкевич за марш "Капитан Гастелло". Какие книги тогда издавались? "Известия" не сообщают. Думаю, что и чуши, как водится, выходило немало, так что записки Коленкура — не худшая вещь. Историками они до сих пор востребованы. "Ужасающее отступление великой армии Коленкур проделал в непосредственной близости к Наполеону. "Дорога и придорожная полоса с обеих сторон были усеяны трупами. Даже на поле битвы нельзя было увидеть таких ужасов". Армия таяла не по дням, а по часам. После Березины она фактически перестала существовать".