"Ossolineum"

Рухнула Польша, советскими стали Западные Белоруссия и Украина. Красный флаг отныне над Львовом. Но чьим он был до того - древний красавец город, столько раз переходивший из рук в руки? Польским? Украинским? Австро-венгерским? Достоянием чьей культуры являются его музеи, в том числе жемчужина - "Ossolineum"?

В 1940 году это уже абстрактный вопрос. Отныне здесь все советское, и "Ossolineum" - тоже советский музей, ясно? Вместе с новым директором тов. Борейшей корреспондент "Известий" участвует в инвентаризации обретенных богатств.

Поразительные экспонаты! Какая вязь событий, судеб, времен! "В 1871 году сын Адама Мицкевича Владислав продал графу Тарновскому единственный рукописный экземпляр "Пана Тадеуша". У Владислава Мицкевича был книжный магазин в Париже; в дни Парижской коммуны магазин был разрушен версальской армией; владелец впал в бедность. Продавая рукопись, он написал письмо..." Приводится текст послания; рукопись и письмо в роду Тарновских передавались по наследству; в 1939-м последний хозяин перед бегством запечатал их в ящик, отдал в музей. Сейчас ящик вскрыт. "Там обнаружена еще одна драгоценность - картина Рембрандта "Человек в черной одежде".

"Ossolineum" - один из древних музеев мира. Некогда здесь был монастырь "Босых кармелиток", монастырь сгорел, руины откупил граф Оссолинский. В той части, где был монастырь, отстроили библиотеку, рядом, вплотную, здание музея". "В галерее музея висят чудесные картины старых мастеров. Мы видим портрет работы Тициана (...), полотно Яна Матейко "Люблинская уния", картину Иозефа Брандта. (...) Старый сторож, вежливый и тихий, идет впереди, открывает двери, одну за другой, говорит тихим голосом:

- Четыреста картин привезли сейчас до музея из поместий та палацов. Яки мастера! - он качает головой. - Яки кисти! Чудово!

В музее не только живопись. Вот первое издание Данте. Пан Семкович, великий реставратор, с каждым листом "сделал вещь воистину волшебную: расщепил истлевшую, тончайшую страницу вдоль, разделил ее как бы на две пластины, вставил внутрь пергамент и затем склеил таким образом, что страница оказалась на плотной и прочной основе". Вот сабля знаменитого "авантюриста Илинского" - под чьими знаменами он только не дрался, умер в Турции под именем Искандер-паши. Сабля часто меняла хозяев, на клинке гравировались этапы ее приключений. Завершающая надпись: "Последний ударил этой шашкой Искандер-паша в 1863 г.".

Польский директор музея пан Любомирский тоже питал слабость к реликвиям. В его в квартире при музее нашли сейф. Логично предположили, что там самое ценное. Но открыть сейф никак не удавалось. Вызвали специальных "медвежатников". Те долго возились. Наконец дверца с мелодичным звоном распахнулась. "Внутри на алом бархате лежал зуб. Рядом записка: "Выбит в 1926 году".

Хочется верить, что пан Любомирский не попался при идущей сейчас зачистке Львовщины. Иначе остальные свои зубы он точно потерял на допросах в НКВД. Или в лагерях ГУЛАГа - от цинги. Зуб даю.

Кое что о судьбе "Ossolineumа". Упоминания нашел в украинских источниках. Там пишут, что в 1941 году эвакуировать львовские музеи наши не успели. В 1944-м их попытались вывезти немцы. Но до Германии обоз с ценностями не дошел, застрял в Польше. Часть его (с некоторыми архивными материалами) обнаружили советские войска, вывезли обратно во Львов, но эти папки, похоже, Варшаву мало интересовали, шум в дальнейшем никто не поднимал. Зато главное - картины, древние книги, рукописи - поляки сумели оставить у себя. Сегодня это предмет гордости их музеев и библиотек.

Тогда, в 1940-м, мы покатали на ладони чужой бриллиант, а потом он от нас ушел. Ну и ладно. Чужое - оно ведь не свое?