Никакой политики

"В Куйбышеве закончился суд над исключенными из партии бывш. председателем мелекесского райисполкома Конновым и бывш. членом президиума райисполкома, зав. райзо Шишкиным. Суд установил, что Коннову было известно о засоренности Мелекесса классово враждебными, преступными элементами. Однако Коннов не принимал никаких мер к охране общественного порядка в городе. (...)"

Конечно, в 1937 году были процессы позначительнее. Но и эта история нашумела немало. Известинская заметка называлась просто "По следам преступления в Мелекессе" - тогдашнему читателю лишние пояснения не требовались. В курсе и читатели следующих поколений - хотя бы потому, что "мелекесское дело" описано в "Записках следователя" Л. Шейнина, а они долго пользовались популярностью. Уже в наши дни те события были вновь очень подробно, по архивам, исследованы в книге М. Тумшиса "ВЧК. Борьба кланов", которой и воспользуюсь как справочным материалом.

11 декабря 1936 года на темной вечерней улице поволжского города Мелекесса (ныне Димитровград) была убита местная учительница Мария Пронина. Девять ножевых ран. Вообще-то в тогдашнем приблатненном Мелекессе убийства не удивляли, только с начала года - 8 случаев, но это... Мария Владимировна Пронина как делегат от Ульяновской области участвовала в работе 8-го Всесоюзного съезда Советов, принимавшего Конституцию СССР (даже входила в редакционную комиссию). Из Москвы она должна была заехать в Куйбышев, выступить перед местным активом с рассказом о съезде и уже оттуда ехать в Мелекесс. Из крайисполкома распорядились, чтобы Коннов обеспечил на вокзале машину для встречи. Но машину выпросил заврайздрав Шишкин - из Куйбышева привезти тещу. Решили, что он из Куйбышева заберет и Пронину, но по часам выходила нестыковка: Прониной надо было ехать вечером, а теще - назавтра утром. Страшнее тещи, как известно, зверя нет - в общем, "Коннов не организовал встречи Прониной. Не встретил ее и Шишкин, который предпочел везти на машине свою тещу". Пронина вернулась в Мелекесс поездом. Машины на вокзале снова не дождалась и с тяжеленным чемоданом, сопровождаемая случайной попутчицей Овчинниковой, зашагала домой. Чуть отошла - из темного закоулка выскочили трое...

В местном НКВД решили однозначно: теракт. Из Куйбышева в Москву Сталину, Молотову и Ежову полетела телеграмма: "Убийство носило преднамеренный характер и совершено не с целью ограбления". В Мелекессе начались аресты. Задержали 80 человек, часть отпустили, 52 держали за решеткой. Подозреваемых брали, исходя из разных соображений, в том числе и таких: "Занимались срывом советских плакатов, писали контрреволюционные лозунги на заборах".

По счастью, замнаркома внутренних дел Л. Бельский "в помощь местным кадрам" направил в Мелекесс группу толковых оперов из МУРа. Те в политику не лезли, зато обратили внимание на характер ранений - били не обычным ножом, а чем-то вроде кортика. Подняли дела, где фигурировало подобное оружие (тоже оказалось заботой - архив валялся неразобранным). Шаг за шагом - вышли на убийц Розова, Федотова и Ещеркина, местную шпану. Из Москвы приехал и Лев Шейнин, следователь по важнейшим делам Прокуратуры СССР, этот на допросах расколол всех. Убили они Пронину спьяну, не зная, что делегат, из-за чемодана. Объясняли: увидели тетку, тащит чего-то тяжелое, решили брать. Но та чемодан держала крепко. "Ах, сука!" - и кортиком ее. В январе 1937-го убийц расстреляли. Известинское сообщение - это уже "вторая волна": разбирались с местным руководством. С работы сняли не только партийное начальство, но и прокурора, редактора райгазеты. А что касается Коннова и Шишкина...

"Областной суд приговорил Шишкина к трем годам, а Коннова - к двум годам лишения свободы".