Исповедь либерального патриота

Нашему поколению, кому от сорока до пятидесяти, невероятно повезло. Мы прошли потрясающую историческую школу, прожили несколько эпох. Каждая их них могла затянуться на целую жизнь, но просвистела - не заметили. А сколько невероятных поворотов ждет впереди! Возможно, они окажутся более тяжкими, а может быть, и повезет, как повезло уже не раз; в любом случае никто не отнимет главного: ощущения родной истории как неостановимого процесса, мучительного и счастливого, радостного и трагического, рискованного и дающего шанс выскочить из тупика в последнюю секунду.

Единственное неудобство ускоренного развития заключается в том, что при каждом сломе исторического времени из неведомых щелей выползают незваные учителя жизни. Но это, видимо, неизбежно: такова цена вопроса. Ну, к примеру. Тебя миловал Бог, ты успел осознать дьявольскую природу коммунизма до его крушения, не полез в КПСС, не замарался лишним членством. Но как только советская власть начала крошиться, откуда ни возьмись понабежали прозревшие активисты, начали класть на стол партбилеты; на тебя смотрели с укоризной: что ж ты ничего не кладешь? Ах, нечего? Тогда постой в стороне, поучись у нас демократии... Ладно, постояли, поучились.

Посчастливилось тебе и в другом: прийти в Церковь до завершения эры научного коммунизма. Но как только веру дозволили официально, бывшие атеисты массово покинули ряды оперотрядов, сделались правозащитными активистами и строго вопросили: како веруешь? Неправильно веруешь, брат, отклоняешься, отойди к оглашенным... Что же, отошли.

Потом, посреди необъятной экономической вольницы, ты начал искать иные опоры социальной, политической жизни. Не отрицающие всемирную свободу, но согретые естественным чувством любви к отечеству с его особым устройством, неповторимым обликом. Проверенные демократы возмущались; их дальтоническое зрение окрашивало патриотизм в красно-коричневые тона. Стойкие патриоты ругались: либеральные начала с квашеной капустой не сочетаются, а без нее и кваса нам никуда. Но самые активные, умные и циничные сверстники помалкивали; им было не до того. Они зарабатывали будущие капиталы. Кто - в шлейфе Березовского, информационно прикрывая его военно-финансовые порывы, кто - в клане раннего Ходорковского, помогая любой ценой оттеснять конкурентов и создавать нефтяную империю, кто - растлевая общество интим-продуктом для видеосалона. Но вдруг эпоха опять поменялась; наступили консервативные двухтысячные, Борис Абрамыч оказался в нетях, Ходорковский попытался поменять правила своей финансовой игры, опрозрачнить их; жестоко поссорился с властью. Некоторые бывшие березовцы тут же пересмотрели свои либерально-экономические взгляды и сурово спросили: а ты патриот? Отчего тогда не одобрямс? Неправильный у тебя какой-то патриотизм, путаный. Подумай, взвесь; не перевоспитаешься, отправим в угол.

Вообще-то в углу я уже был. Там неуютно. Но, во-первых, спокойно и не слишком голодно. А во-вторых, все-таки интересней, чем в мире, где свобода не является ценностью. Где живое патриотическое чувство превращается в условие карьерной прописки. Вольная мысль становится уделом младочекистов. Вера - знаком лояльности. А здоровое желание "труда со всеми сообща и заодно с правопорядком" опять превращается в мечту. Спешу оговориться: это не намек на предстоящую оранжевую революцию; оранжевая революция - всего лишь способ ухода от нынешней России через нынешнюю Америку; Россия через Америку уже уходила - от Советского Союза; от кого и через кого ей уходить сейчас? Но это намек на иное. На то, что развитие суверенной российской государственности, либерального русского государства невозможно без атмосферы внутреннего общественного доверия. Она и так была чересчур летучей, а в последнее время катастрофически разрушается; впору подписывать еще один Киотский протокол.

А если так, если возникает угроза для движения страны вперед, то чувство патриотического долга мешает настоящему либералу ехидно дожидаться в углу, когда очередная эпоха благополучно или не слишком благополучно сменится. И его опять начнут жучить очередные перевоспитавшиеся: а ты почему не принес клятвы на верность Касьянову, Рогозину, Квачкову (нужное подчеркнуть). Приходится упрямо стоять на своем посреди продуваемого всеми ветрами политического пространства, ведя неравный спор с незримым оппонентом. Что же до контрреволюционных фронтов, заградотрядов и номенклатурных дружин, то помните, как нас учила одна революционная песня? Правильно. Без меня большевики обойдутся.