Карельский ответ канадских лесорубов

"- Весной приедут наши товарищи. Мы зарабатываем от 150 до 300 рублей в месяц. Но дело не в деньгах, дело в том, что мы знаем - работа будет сегодня, завтра и через год.

Тогда я задаю вопрос, который напрашивался с начала беседы:

- А почему же вы не вернулись назад на родину?

Дэвид Уоттепен отвечает за всех:

- Там - шпики, тюрьма и безработица. Только здесь мы узнали, что значит свободный труд. Здесь - отечество всех трудящихся".

Дэвид Уоттепен, Матвей Мурто, Альбин Куко и их друзья - канадские лесорубы, коммунисты и сочувствующие. В двадцатые по идейным соображениям приехали в СССР. Сейчас валят лес в Карелии. Очень довольны. Корреспондент "Известий" не зря отправился к ним на делянку. На Западе поднята гнусная кампания о "принудительном труде в СССР". Нужно давать отпор. Вот рядом с мнением канадцев - отчет о конференции архангельских лесорубов. "Нечаев (обозерский лесоруб): (...) На кампанию клеветы ответим выполнением плана лесозаготовок на 104 процента". А академик Богомолец (еще заметка) замечает, что "статья тов. Радека в "Известиях" вскрывает подоплеку этой антисоветской шумихи". Статья тов. Радека - это надо отлистнуть чуть назад: "Советские рабы шлют привет пролетарским "свободным гражданам" капиталистического мира". "Лозунг о советском рабстве должен открыть путь пропаганде экономического бойкота СССР". А дальше: капитализм загнивает не в силах противостоять нашим успехам, вот и беснуются.

Историк Никита Петров: "У этой кампании - любопытная предыстория. В конце 1920-х годов Советский Союз стал по демпинговым ценам выбрасывать на западный рынок лес. Возникла конкуренция с традиционными поставщиками, а они и так были в тяжелом положении из-за мирового экономического кризиса. Встал вопрос: а почему, собственно, лес в СССР столь дешев? И тут все обратили особое внимание на сообщения, которые, в общем-то, были известны и ранее - что немалая часть леса в СССР добывается руками заключенных.

Информация об этом шла из двух источников. Во-первых, от Второго (социалистического) Интернационала. Его деятели - а это были крупные западные политики, министры, депутаты - следили за судьбой арестованных в СССР членов соцпартий - эсеров, меньшевиков (кстати, процесс "Союзного бюро меньшевиков" как раз в описываемое время шел в Москве). С трудом, окольным путями, но весточки из мест ссылки и заключения на Запад доходили. Во-вторых, в начале 1930-х несколько человек бежали в Финляндию с Соловков и опубликовали книги про то, что там творится.

Поднялась волна протестов, начались бойкоты. Все это доставило советскому руководству немало хлопот. Политбюро несколько раз обсуждало контрмеры. Ответная кампания велась в основном по принципу "А у вас негров бьют!". В числе мероприятий было и поручение "тов. Радеку" подготовить ряд статей (Карл Радек считался "первым пером" страны). Для "опровержения клеветы" подключили Наркомат иностранных дел, но по советскому ритуалу собрания передовых лесорубов (с опубликованием в прессе) шли и в СССР. Что ж, в конце концов, лес валили не только зэки...

Шум стих сам собой - правда, не благодаря нашей контрпропаганде. Запад не есть нечто монолитное: сначала одна страна, потом другая, третья сами сняли бойкоты и принялись стыдливо покупать дешевый лес. А в СССР шла индустриализация, без расширения ГУЛАГа решить поставленные задачи было невозможно. Очень скоро не только лесоповал, но и прокладка каналов, работа в шахтах, даже размышления ученых в "шарашках" - все это стало тем самым "принудительным трудом".