Счет за спасение

"Два опытных юриста напишут финал к романтическому сюжету о том, как среди айсбергов неподалеку от Антарктиды экипаж одного судна оказал помощь другому". "Когда платят за спасение" - cтатья Василия Захарько (позднее, в 1997-98 гг. - редактор "Известий"). Своеобразное послесловие к событию, случившемуся годом ранее.

Танкер "Петр Дыбенко" Новороссийского пароходства во время рейса получил повреждение. В двух сутках ходу - буксир "Гордый" Рижской базы рефрижераторного флота. "Приняв по радио команду идти к аварийному танкеру, "Гордый" выполнял ее в сложных условиях: шторм, ветер 7-8 баллов, туман, опасность столкновения с айсбергом". Тем не менее пробился, вывел в безопасное место. По итогам работ Рига выставила Новороссийску счет на 71 221 рубль, из них 25 081 рубль - вознаграждение экипажу буксира. Новороссийцы посчитали, что и вся сумма, и размер вознаграждения завышены. Спор разбирала Морская арбитражная комиссия (МАК).

То есть сугубо хозяйственное дело. Чем материал и интересен. Похоже, впервые в массовой советской прессе писалось, что спасение - не только акт благородства: экипаж-спаситель отвлекается от своего задания, тратит время, силы, топливо. Эти затраты, как и мужество пришедших на помощь, должны вознаграждаться! "Статья Уголовного кодекса гласит, что неоказание помощи капитаном судна людям, гибнущим на море или ином водном пути, может быть наказано лишением свободы". Но, "когда люди уже вне опасности, спасатели со спокойной совестью могут приостановить помощь, ибо здесь вступают в действие коммерческие интересы" - ведь речь идет уже о том, спасать ли сам чужой корабль, чужой груз.

Отметим: взят тот случай, когда спасли не зарубежное судно (сколько в известинских подшивках заметок, как наши моряки приходили кому-то на выручку!). Оба корабля советские. И - все равно.

Адвокат Инюрколлегии, член Российской ассоциации морского права Сергей Полевой, комментируя сегодня ту заметку, отметил вот что. Сам по себе термин "спасательная операция" широк: это и экстренные случаи, когда надо срочно выручать погибающих людей, и рутинные ситуации - например, просят снять севшее близ берега на мель судно. Во втором случае встает, естественно, вопрос: мы выручаем ваше имущество ценой в миллионы долларов, вправе рассчитывать не только на "спасибо". Как правило, спасательная операция длится несколько дней, а то и недель, есть время договориться. Почему "Известия" написали об этом лишь в 1984 году? Скорее всего все просто: одно дело - рассказ про яркий подвиг, другое - про юридические споры (порой многолетние), которые потом ведут адвокаты, судовладельцы, страховщики...

Кстати, заметил С. Полевой, во времена, когда вышла известинская статья, в мировом морском сообществе "русские" славились тем, что в беде за свои суда боролись до конца. Шторм, трюмы полны, любой другой экипаж, плюнув, бежит к шлюпкам - наши "умирают, но не сдаются". Что заставляло? Боязнь парткомовских обвинений вроде: "Бросили государственное имущество!" Тоже бывало - но не только. Советских отличала не то чтобы "собственная гордость", а просто другой подход. Западное судно - это, скажем, флаг - либерийский, капитан - англичанин, старпом - немец, команда - филиппинцы, владелец - грек. Экипаж рейс проведет, но умирать за корабль не станет. У нас было иначе: все - земляки, все - советские люди. А советский герой - это, например, комбайнер, кинувшийся тушить горящий колхозный хлеб. То, что жизнь человека дороже тонны пшеницы, - вопрос, считалось, второй. Хорошо это или плохо - решайте сами, но так мыслилось.

Что же до вознаграждения... Вряд ли все-таки экипаж "Гордого", спеша на помощь "Дыбенко", думал о деньгах.