Хэллуйбины

В субботу, 29 октября, в приснопамятный день комсомола, столичные магазины, продающие театрально-маскарадные аксессуары, внезапно обросли очередями. В воскресенье магазины не работают, надо было успеть отовариться. Совсем юные и просто молодые посетители толпились у закрытых дверей, проверяли списки, как в старые добрые советские времена; счастливчики торопливо выбирались из тесных помещений и, похохатывая, демонстрировали друг другу содержимое ярких целлофановых пакетов. В пакетах были прибамбасы и приколы для общенародного празднования хэллоуина, который (если кто не знает) приходится на 31 октября. Так в исторической проекции сошлись два тошнотворных праздника, комсомольский и бесовской, бодрячковый и наркотический, советский и западный. И это вполне символическое совпадение.

Все последние годы мы находились в ситуации ложного выбора. Одни говорили: вокруг все ужасно, сплошной чистоган. Маммона и достижительство. А позади многое прекрасно: общежительство, бескорыстие, коммунистическая мораль. Другие восклицали: позади все ужас и кошмар, но впереди счастливая перспектива, а в настоящем сплошь прогресс и наслаждение. Тому же, кто отказывался ностальгировать по комсомольским баням с перепившими девочками и мухобойным собранием молодых ленинолюбивых карьеристов и в то же самое время брезговал дьяволоватыми традициями черных хэллоуиновских одежд и подсвеченных тыкв, приходилось туго. Отстойная нетерпимость совка стоит нетерпимости модного прогрессиста.

В одном из интервью покойный академик Аверинцев рассуждал: дьявол все время предлагает нам на выбор зажатые кулачки: что ты предпочитаешь? то, что в левой руке или в правой? Единственно разумным ответом будет отказ от выбора, поскольку ни в левой руке, ни в правой ничего хорошего нет, так, дрянь одна. Это верно; однако ж отказ от выбора может оказаться еще одним соблазном; позиция "чума на оба ваши дома" уже тем плоха, что призывает чуму. Кажется, предпочтительней другой ответ: изыди, мы сами сформулируем выбор и сами сделаем его, без твоей помощи. Применительно к праздникам, советскому дню комсомола и западному хэллоуину, звучать это будет примерно так: ни в сомнительное прошлое возвращаться не будем, ни в отвратное будущее прорываться не станем; есть у нас и другие праздники, их и отпразднуем.

Аккурат между 29-м и 31-м, между комсомолом и хэллоуином, скромно затесался день политзаключенного. Как все, что было рождено в девяностые годы, праздник этот ныне смещен в политическую полутень; у нас в медийном пространстве давно уже совершена аккуратная вивисекция: судя по сериалам и публицистическим телепроповедям, у нас была поздняя советская власть, уютная, хоть и не совсем правильная, и есть нынешняя власть, глубоко правильная, хоть и не совсем уютная. А ельцинской эпохи как бы и не было. Ну, что-то такое смутно помнится... бандиты... расстрел парламента (именно расстрел парламента, а не подавление фашизоидного путча) ...Чечня и хасавюртовская капитуляция... а больше ничего. Ни июньского дня независимости, ни августовского дня свободы, ни октябрьского дня трагического шанса. Не было великих мучительных реформ, плоды которых мы пожинаем (мало что добавляя к ним на будущее) до сих пор. Не было процесса восстановления исторической правды, не было покаяния за грехи коммуноидальной власти, за пакт Молотова-Риббентропа, за Катынь, за ГУЛАГ. Не было демократических выборов 1993 года. Не было настоящего риска, настоящих поражений и настоящих прорывов. Все оборвалось в 1985-м и возобновилось в 2000-м. Десятилетие комсомола и десятилетие хэллоуина встретились, облобызались, пошли рука об руку. Не нужно ничего выбирать, не нужно морально напрягаться; одно дерьмо сменить другое спешит, дав ночи полчаса.

Пошли-то они пошли; вопрос в том, куда придут в конечном итоге. Не к тому ли самому Соловецкому камню, который успели установить, пока не кончилась революция и не началась реставрация? Нет, я не о том, что в образе светящейся тыквенной головы к нам вернется полноценный тоталитарный режим; его нужно точно так же системно строить, как системно строится демократическое государство. Я о том, что отказ от выбора неизбежно ведет к распаду, а осознанно выбранная стратегия живет долго, даже если о ней пытаются забыть.