Александр Ослон: "Попытки политиков заявить о себе напоминают гудение колоколов, обвязанных ватой"
Александр Ослон: "Попытки политиков заявить о себе напоминают гудение колоколов, обвязанных ватой"
2017-05-14T13:41:32+03:00
2005-06-09T19:01:00+04:00
- Статьи
- Общество
- Александр Ослон: "Попытки политиков заявить о себе напоминают гудение колоколов, обвязанных ватой"
Партийный переулок, д. 1, к. 57, с. 3
115093
Москва, Россия
info@iz.ru
"Путин - первый политик, которого люди признали дееспособным после дефолта 1998 года, развалившего всю политическую площадку. За эти годы он ни разу не дал повода разочароваться в себе на массовом уровне. Даже монетизация льгот не привела к этому, она, конечно, повлияла на популярность президента, но никаких кардинальных изменений в восприятии его большинством общества не произошло. Путин выработал у населения рефлекс на позитивное отношение к себе. Если говорить об избирателях, то для них предвыборный период еще не начался, больше того, у большинства из них в сознании существует стержень, который обеспечивает устойчивость всей конструкции"
0
О Фонде "Общественное мнение" (ФОМ) ходит байка: дескать, у входа в его офис на окраине Москвы растут две елки, пересаженные туда с согласия администрации президента из-под кремлевских окон, как знак принадлежности к "команде Путина". "Известия" достоверно свидетельствуют: голубых елей перед занимающим часть здания детского сада ФОМом нет, а вот о последних выводах по поводу состояния умов российского общества, которые делают в приближенном к Кремлю мозговом центре, его президент Александр Ослон рассказал обозревателю Георгию Ильичеву.
известия: Александр Анатольевич, за вами давно и прочно закрепилось прозвище "кремлевского социолога". Оно соответствует действительности?
Александр Ослон: Ну да, в Кремле есть царь-пушка, царь-колокол, кремлевские ели и кремлевский социолог Ослон, вернее, его отчеты. Но если серьезно, то я не вижу в этом ничего плохого, потому что не придерживаюсь анархической точки зрения о вреде государства, о государстве-насильнике. Кремль - сердце нашей Родины и быть к нему причастным, значит быть причастным к великой истории России. Те, кто обитают сегодня в Кремле и на сегодняшний день воплощают государство, сменятся, может, придет новый Пал Палыч и перестроит Кремль, но государство в этом месте все равно незримо будет присутствовать, как скрепляющая нас конструкция. Кроме того, не купил же я себе это звание, его нельзя купить, а можно только заработать своим трудом. Поэтому считаю прилагательное "кремлевский", которое закрепилось за мной с 1996 года, скорее признанием моих заслуг, а не прозвищем
известия: По поводу государства. Накануне Дня России уместен вопрос: таким ли уж новым является государство и общество, в котором мы живем? Так много советского вернулось за последние годы: всевластье чиновников, несоразмерно жестокое наказание за хозяйственные преступления, единоначалие, всесилье спецслужб.
Ослон: Людям всегда свойственно переоценивать прошлое. Обычно вчерашний день обесценивается, а позавчерашний - становится субъективно дороже. В этом смысле 1990-е годы - то есть вчерашний день - вызывают отторжение (и с этим, между прочим, связана переоценка тогдашних демократических "властителей дум"). А последний период Союза, ставший позавчерашним днем, наоборот, навевает ностальгические мотивы, хотя в 1990-е годы общество декларировало разрыв со всем советским. Настораживающие многих признаки прошлого имеют поверхностный, внешний характер. На самом деле глубинно Россия стала принципиально иной. В ней место власти идеологии заняла власть денег, тотально пронизывающая нынешнюю социальную реальность. Золотому тельцу поклоняются не только предприниматели (деньги - по определению - смысл их жизни), по и чиновники, полагающие, что служба государева и бизнес есть вещи совместимые, и творческие люди, озабоченные тем, чтобы "рукопись продать", и большинство тех, кто не имеет денег, но видит в них смысл жизненного успеха. В 1990-е годы жизненных (и денежных) вершин достигли те. кто попал в резонанс с "духом времени", то есть разрывом с государством. А сейчас в элиты пришли вчерашние аутсайдеры - бывшие работники советских государственных институтов (в том числе спецслужб). Они хотят компенсировать свое основание, но не в смысле реставрации ушедшего советского порядка, а в смысле денег. Сегодня именно они попадают в резонанс с "духом времени" и поют аллилуйя государству, но это только по форме - советский гимн, а, по сути - заклинание денежных потоков.
известия: Может ли быть стабильной политическая и социальная система, построенная на власти денег? Во всяком случае, в России, где столетиями преобладало отношение к деньгам, как к не самому важному в жизни.
Осло: То, что сегодня власть денег тотальна, не означает, конечно, что у нее нет оппозиции. Проблема в том, что она не может предложить иной альтернативы. В этом смысле советская альтернатива не имеет перспективы, впрочем, как и то, что казалось привлекательным в 1990-е годы. Уже поэтому ситуация стабильна. Что же касается массового слоя взрослых россиян, то для него стабильность и нестабильность сменяют друг друга по календарю за исключением периодов, когда календарь отменяется, например, при революции (календарь отменяли и Великая французская, в Великая октябрьская революции). Вообще революция - это короткий период возбужденного состояния умов и повышенной двигательной активности общества, когда все много бегают и кричат. Революция 1990-х годов закончилась - с этим сегодня никто спорить не будет. Поэтому сегодня мы живем по календарю, согласно которому выборы далеко. По мере приближения к выборам будет нарастать и политизация общества, и ощущение предстоящих перемен. Доля политики в общественном интересе сегодня не может и не должна быть большой, предвыборный период еще не начался. Поэтому сейчас все попытки политиков заявить о себе, вести политическую борьбу напоминают гудение колоколов, обвязанных ватой. Мы находимся в фазе, которую можно и нужно анализировать, но не заглядывая на будущие президентские выборы.
известия: Но это же не значит, что так будет всегда.
Ослон: Мы же знаем, как это бывает, например, ни у кого не укладывалось в голове, что Борис Ельцин может сам отдать власть, а на смену ему придет человек, которого в сентябре 1999 года не принимали в расчет самые маститые аналитики.
известия: А есть ли в общественном сознании место для альтернативной Путину политической фигуры?
Ослон: Путин - первый политик, которого люди признали дееспособным после дефолта 1998 года, развалившего всю политическую площадку. За эти годы он ни разу не дал повода разочароваться в себе на массовом уровне. Даже монетизация льгот не привела к этому, она, конечно, повлияла на популярность президента, но никаких кардинальных изменений в восприятии его большинством общества не произошло. Путин выработал у населения рефлекс на позитивное отношение к себе. Если говорить об избирателях, то для них предвыборный период еще не начался, больше того, у большинства из них в сознании существует стержень, который обеспечивает устойчивость всей конструкции сегодняшнего миропонимания - это президент.
известия: Другими словами, "в Багдаде все спокойно"?
Ослон: Фантазии об изменении политической конфигурации есть сегодня только в политическом классе, но там они присутствуют всегда. К нему относится и бизнес, по природе своей пугливый, да еще и напуганный сегодня сверх меры. Чиновники, для которых наступило золотое время, и они желают только одного - чтобы оно подольше не кончалось. А также все те, кто в силу профессии обязан постоянно думать и говорить о политике, включая самих политиков, журналистов, экспертов, консультантов и т.д. Но, сами понимаете, это очень небольшая часть общества. Для основной массы избирателей политика сегодня как зимнее пальто летом - висит в шкафу и ждет своего часа. Я думаю, более важная забота завтрашнего дня состоит в сущностных вещах: что возникнет такое, что будет способно уравновесить власть денег. Мы не "дозрели" до этого, но ведь время в России бежит быстрее, чем, например, в самоуспокоенном Западном мире. Поэтому - пока - у нас и нет независимой судебной системы, а чиновники - пока - тотально совмещают госслужбу с предпринимательской деятельностью. Нам очень хочется, чтобы все было не так, но это изменение касается не столько самих людей, сколько "духа времени". И в одночасье оно не происходит. Например, в США в 19 веке понадобилось около 30 лет деятельности радикально настроенных религиозных и общественных движений, чтобы тотальное пьянство и безверие были осуждены всем обществом. Такого рода подспудная динамика есть и у нас. в 1990-е годы, например, мало кто был озабочен "образом себя", то есть тем. что думают о тебе другие. Сейчас об этом задумывается и власть, и бизнес, так как стало ясно, что от престижа, от репутации зависит их "капитализация", то есть значимость, влиятельность и, в конце концов, богатство. Это может стать фактором позитивного изменения социальной атмосферы. Так это, по крайней мере, происходило в истории нынешних развитых стран.
известия: Александр Анатольевич, за вами давно и прочно закрепилось прозвище "кремлевского социолога". Оно соответствует действительности?
Александр Ослон: Ну да, в Кремле есть царь-пушка, царь-колокол, кремлевские ели и кремлевский социолог Ослон, вернее, его отчеты. Но если серьезно, то я не вижу в этом ничего плохого, потому что не придерживаюсь анархической точки зрения о вреде государства, о государстве-насильнике. Кремль - сердце нашей Родины и быть к нему причастным, значит быть причастным к великой истории России. Те, кто обитают сегодня в Кремле и на сегодняшний день воплощают государство, сменятся, может, придет новый Пал Палыч и перестроит Кремль, но государство в этом месте все равно незримо будет присутствовать, как скрепляющая нас конструкция. Кроме того, не купил же я себе это звание, его нельзя купить, а можно только заработать своим трудом. Поэтому считаю прилагательное "кремлевский", которое закрепилось за мной с 1996 года, скорее признанием моих заслуг, а не прозвищем
известия: По поводу государства. Накануне Дня России уместен вопрос: таким ли уж новым является государство и общество, в котором мы живем? Так много советского вернулось за последние годы: всевластье чиновников, несоразмерно жестокое наказание за хозяйственные преступления, единоначалие, всесилье спецслужб.
Ослон: Людям всегда свойственно переоценивать прошлое. Обычно вчерашний день обесценивается, а позавчерашний - становится субъективно дороже. В этом смысле 1990-е годы - то есть вчерашний день - вызывают отторжение (и с этим, между прочим, связана переоценка тогдашних демократических "властителей дум"). А последний период Союза, ставший позавчерашним днем, наоборот, навевает ностальгические мотивы, хотя в 1990-е годы общество декларировало разрыв со всем советским. Настораживающие многих признаки прошлого имеют поверхностный, внешний характер. На самом деле глубинно Россия стала принципиально иной. В ней место власти идеологии заняла власть денег, тотально пронизывающая нынешнюю социальную реальность. Золотому тельцу поклоняются не только предприниматели (деньги - по определению - смысл их жизни), по и чиновники, полагающие, что служба государева и бизнес есть вещи совместимые, и творческие люди, озабоченные тем, чтобы "рукопись продать", и большинство тех, кто не имеет денег, но видит в них смысл жизненного успеха. В 1990-е годы жизненных (и денежных) вершин достигли те. кто попал в резонанс с "духом времени", то есть разрывом с государством. А сейчас в элиты пришли вчерашние аутсайдеры - бывшие работники советских государственных институтов (в том числе спецслужб). Они хотят компенсировать свое основание, но не в смысле реставрации ушедшего советского порядка, а в смысле денег. Сегодня именно они попадают в резонанс с "духом времени" и поют аллилуйя государству, но это только по форме - советский гимн, а, по сути - заклинание денежных потоков.
известия: Может ли быть стабильной политическая и социальная система, построенная на власти денег? Во всяком случае, в России, где столетиями преобладало отношение к деньгам, как к не самому важному в жизни.
Осло: То, что сегодня власть денег тотальна, не означает, конечно, что у нее нет оппозиции. Проблема в том, что она не может предложить иной альтернативы. В этом смысле советская альтернатива не имеет перспективы, впрочем, как и то, что казалось привлекательным в 1990-е годы. Уже поэтому ситуация стабильна. Что же касается массового слоя взрослых россиян, то для него стабильность и нестабильность сменяют друг друга по календарю за исключением периодов, когда календарь отменяется, например, при революции (календарь отменяли и Великая французская, в Великая октябрьская революции). Вообще революция - это короткий период возбужденного состояния умов и повышенной двигательной активности общества, когда все много бегают и кричат. Революция 1990-х годов закончилась - с этим сегодня никто спорить не будет. Поэтому сегодня мы живем по календарю, согласно которому выборы далеко. По мере приближения к выборам будет нарастать и политизация общества, и ощущение предстоящих перемен. Доля политики в общественном интересе сегодня не может и не должна быть большой, предвыборный период еще не начался. Поэтому сейчас все попытки политиков заявить о себе, вести политическую борьбу напоминают гудение колоколов, обвязанных ватой. Мы находимся в фазе, которую можно и нужно анализировать, но не заглядывая на будущие президентские выборы.
известия: Но это же не значит, что так будет всегда.
Ослон: Мы же знаем, как это бывает, например, ни у кого не укладывалось в голове, что Борис Ельцин может сам отдать власть, а на смену ему придет человек, которого в сентябре 1999 года не принимали в расчет самые маститые аналитики.
известия: А есть ли в общественном сознании место для альтернативной Путину политической фигуры?
Ослон: Путин - первый политик, которого люди признали дееспособным после дефолта 1998 года, развалившего всю политическую площадку. За эти годы он ни разу не дал повода разочароваться в себе на массовом уровне. Даже монетизация льгот не привела к этому, она, конечно, повлияла на популярность президента, но никаких кардинальных изменений в восприятии его большинством общества не произошло. Путин выработал у населения рефлекс на позитивное отношение к себе. Если говорить об избирателях, то для них предвыборный период еще не начался, больше того, у большинства из них в сознании существует стержень, который обеспечивает устойчивость всей конструкции сегодняшнего миропонимания - это президент.
известия: Другими словами, "в Багдаде все спокойно"?
Ослон: Фантазии об изменении политической конфигурации есть сегодня только в политическом классе, но там они присутствуют всегда. К нему относится и бизнес, по природе своей пугливый, да еще и напуганный сегодня сверх меры. Чиновники, для которых наступило золотое время, и они желают только одного - чтобы оно подольше не кончалось. А также все те, кто в силу профессии обязан постоянно думать и говорить о политике, включая самих политиков, журналистов, экспертов, консультантов и т.д. Но, сами понимаете, это очень небольшая часть общества. Для основной массы избирателей политика сегодня как зимнее пальто летом - висит в шкафу и ждет своего часа. Я думаю, более важная забота завтрашнего дня состоит в сущностных вещах: что возникнет такое, что будет способно уравновесить власть денег. Мы не "дозрели" до этого, но ведь время в России бежит быстрее, чем, например, в самоуспокоенном Западном мире. Поэтому - пока - у нас и нет независимой судебной системы, а чиновники - пока - тотально совмещают госслужбу с предпринимательской деятельностью. Нам очень хочется, чтобы все было не так, но это изменение касается не столько самих людей, сколько "духа времени". И в одночасье оно не происходит. Например, в США в 19 веке понадобилось около 30 лет деятельности радикально настроенных религиозных и общественных движений, чтобы тотальное пьянство и безверие были осуждены всем обществом. Такого рода подспудная динамика есть и у нас. в 1990-е годы, например, мало кто был озабочен "образом себя", то есть тем. что думают о тебе другие. Сейчас об этом задумывается и власть, и бизнес, так как стало ясно, что от престижа, от репутации зависит их "капитализация", то есть значимость, влиятельность и, в конце концов, богатство. Это может стать фактором позитивного изменения социальной атмосферы. Так это, по крайней мере, происходило в истории нынешних развитых стран.
Читайте также
Комментарии
Поделиться:
Прямой эфир
