Национальная идея: ретроспектива

В воскресном телеинтервью Александр Солженицын на вопрос о национальной идее для современной России вспомнил формулировку елизаветинского вельможи Ивана Шувалова: "Сбережение народа российского".

"О сохранении и размножении российского народа" - так назывался трактат, представленный Шуваловым Елизавете Петровне. История этого документа поучительна.

В 1761 году на день рождения обер-камергер Иван Иванович Шувалов получил от своего друга Михайлы Ломоносова традиционный подарок - рукопись. Ломоносов часто дарил Шувалову стихи, тот обожал первым разворачивать скрученные, перевязанные тесьмой, хрустящие листы. Поспешил развернуть и сейчас. Прямо посреди шумной гостиной начал читать.

Иван Чернышев, приятель Шувалова, позже так описал последовавшую сцену: "...и придержа академика Ломоносова за пуговицу камзола, сделал тому выговор, вроде: "Ты, Михайло Васильич, в своем ли уме, чтоб я такие записки императрице подавал?" "Неужто не прав я?" - горячился Ломоносов. "А хоша бы и прав, да куда я с ней сунусь, сам рассуди?!" Так они препирались на глазах у нас, гостей, не понимающих..."

Подарком Шувалову и был злополучный трактат. Почему злополучный? Потому что писал Михаил Васильевич Ломоносов о злоупотреблениях и безнаказанности власти, напрямую ведущих к "мору в русском народе", о проклятой рекрутчине, о "безнадзорных" поборах... Он гневно требовал для россиян хороших больниц, выражал озабоченность малым приростом населения из-за смертности новорожденных детей и раннего ухода из жизни пожилых... Предлагал и совсем по тогдашним временам новое дело - богадельни и родильные дома для "невозбранного приема зазорных (внебрачных. - "Известия") детей". Да и много еще чего. Почитайте. В собрании сочинений Ломоносова эту работу найти можно.

Но Елизавета читать, похоже, не стала. Хотя Шувалов улучил-таки момент и подсунул ей "скандальный" трактат. (Он не приписывал себе авторство - просто, поскольку текст подавался Шуваловым, то и получил именование "шуваловского".)

А вот Павел прочел. И Екатерина. И все наши три Александра, два Николая. Другое дело, что российские цари воспринимали документ как пример "опасной инициативы", и чем дальше уходила эпоха от ломоносовских времен, тем скорее очередной правитель норовил его засунуть подальше, зачислить в ненужные "архивные древности". Николай II всех превзошел - при нем сочинение вообще попало в разряд "утерянных". За что и поплатился?