"Нас звали просто - "разложенцы"

Звездный час Владимира Галла - это, конечно, 1 мая 1945 года. Подступы к Берлину, окруженная нашими войсками крепость Шпандау, которую удерживают несколько тысяч немецких солдат. Майор Василий Гришин и капитан Владимир Галл идут парламентерами. Напряженные переговоры - сначала у стены с командованием цитадели, потом в самой крепости - с гарнизоном ("Жизнь не гарантирую", - подчеркнет комендант, когда услышит, что русские хотят лично поговорить с солдатами). Наконец Шпандау сдается без единого выстрела. Сейчас немцы признают: рискованное парламентерство русских спасло тысячи немецких жизней. Эта история знаменита благодаря фильму "Мне было 19", который снял сослуживец Галла Конрад Вольф. (Галла сыграл молодой Василий Ливанов.) Менее известно другое - что было в судьбе Владимира Галла до и после крепости Шпандау. Как во время Великой Отечественной войны работали наши подразделения по разложению войск противника. Те, кого тогда шутливо называли "разложенцы".

* * *

Перед войной - знаменитый ИФЛИ (Институт истории, философии и литературы), друзья-однокурсники, которые потом прославят советскую поэзию: Павел Коган, Сергей Наровчатов, Давид Самойлов... Специализация по немецкому языку и литературе, любимый преподаватель - экспансивный чернобородый доцент Лев Копелев. Он выделял молодого студента ("очень понравилась моя курсовая по шиллеровскому "Вильгельму Теллю"), но - соблюдая субординацию и в духе времени - звал его строго: "товарищ Галл".

Летом 1942-го они случайно встретились на улице в Москве, оба в военной форме. Копелев возмутился, что дипломированный германист служит в зенитчиках: "Товарищ Галл, в батарее вас может заменить кто угодно, а у нас людей не хватает!" "У нас" - это в службе по разложению войск противника. Сейчас такие подразделения называют "службой психологической борьбы". Тогда - Седьмое управление ГлавПУРа, "седьмые отделы" на уровне фронтов, "седьмые отделения" в армиях.

"Разложенцы"

- Немецкие шлягеры мы знали наизусть. Был набор трофейных пластинок. Звукопередача на передовой начиналась с того, что заводили патефон и ставили "Розамунду", "Лили Марлен"... Или "Блондес Кетхен". Слова пошленькие: "Лучше всех в нашем городке целуется блондинка Кетхен", а мелодия красивая. Агитмашина с рупорами - на переднем крае. Понятно, не на виду, укрыта где-нибудь в леске, но чем ближе к вражеским позициям, тем лучше, слышнее. Сам с микрофоном неподалеку - в окопе, в землянке. Пока песня звучит - все в порядке, но потом ты начинаешь передачу. И тут - закон! - немцы на звук открывают шквальный огонь. Прямо ад начинается... У них задача-максимум - тебя подавить, задача-минимум - заглушить. А тебе надо этот грохот перекричать. Прочитал текст - снова пускаешь песню. Огонь стихает - слушают. Так каждый вечер.

- Не думаю, что солдаты на передовой вас любили. Они ведь из-за вас под огнем оказывались.

- Да, без восторга принимали, чего уж... Но у нас - своя служба.

- А результат?

- Результат на весах не взвесишь. Я в "седьмое отделение" попал в 1942-м. Гитлеровцы были сильны. Перебежчики - очень редко, как правило, немецкие коммунисты, которые шли на фронт, чтобы перейти к нам. Приходилось слышать: "Что толку от ваших передач-листовок!" Отвечал: "Как вы себе представляете: я обращение прочитал, и немцы строем идут сдаваться? Но если после передач хоть кто-то не выстрелит в нашего солдата, поднимет руки - значит, все не зря". Эти разговоры прекратились после Курской дуги. У немцев наметился психологический слом. Участились случаи перехода на нашу сторону, сдачи в плен. Правда, и мы опыта набрались. Поначалу на что делался упор? "Наше дело правое"... "Пролетарский интернационализм"... Нет, объясняли и про условия содержания в плену (Геббельс уверял, что расстреливают), про нацистскую верхушку, и тем не менее... Но методом проб и ошибок учились. Разведотдел пленного допросит - передает нам. Выясняем вещи житейские: как кормят, давно ли отводили на отдых, хватает ли сигарет, как командиры относятся к солдатам, что пишут из дому... Передачу уже ведем на конкретный батальон. Повезет - уломаешь пленного выступить... Кстати, когда вошли в Германию, выяснилось: бытовую сторону немецкой жизни - цены, слухи, песни, настроения - мы знаем очень неплохо.

- Говорят, американские подразделения по психборьбе гордятся такой операцией: был подделан документ - ввиду огромных потерь и необходимости сохранения арийской крови немецкая женщина не имеет права отказать солдату-отпускнику. Можно представить бешенство фронтовиков-окопников, думающих о женах и невестах. Причем в контексте геббельсовских заклинаний о крови и арийстве сомнений не возникло...

- Гм... Мы бы до такого не додумались.

- Учитывая обстрелы - потери у вас были большие?

- В нашем отделении - бог миловал. В других армиях, знаю, "седьмоотдельцы" гибли. У нас своя история случилась. Осенью 43-го из Москвы приехала спецгруппа. Развернулись на передовой, начали звукопередачу - и всех накрыло. Командир группы подполковник Унру, немец-антифашист, погиб, а девушку из комитета "Свободная Германия", Эмми Штенцер, тоже немку, политэмигрантку, тяжело ранило. Я ее еще обратно в Москву доставлял. Эмми потом была первой женой Миши Вольфа, брата Конни.

(Конни - это Конрад Вольф, во время войны - сослуживец Галла. Впоследствии - известный немецкий режиссер. Умер в 1982 году. Миша - это Маркус Вольф, начальник разведки ГДР, один из самый блестящих разведчиков ХХ века. Оба - сыновья знаменитого немецкого писателя-антифашиста Фридриха Вольфа).

Конни и Миша

- На военных фото у Конни роскошная шевелюра. Как ему начальство разрешало с такой ходить?

- Смотрели сквозь пальцы: Конни был общий любимец. Причем он же по-житейски очень толковый. В апреле 45-го его назначили комендантом города Бернау. В 19 лет! Справился! Запустил электричество, водопровод, разместил беженцев, наладил питание... Очевидный административный талант - не зря в ГДР стал потом президентом Академии искусств. Только жаловался, что на творчество времени не остается. Конни - это Конни... Когда поступал во ВГИК (еще служил, советовался со мной, дадут ли отпуск), Михаил Ромм, глава приемной комиссии, спросил: "Вы не сын Фридриха Вольфа?" А Конни: "Вольф - частая немецкая фамилия". Ну а Миша - это уже через него. Вот: "Дружба брата передалась мне" - надпись на мемуарах. Так и есть.

- Для вас - Миша, для кого-то - "сам Вольф!" Ощущали это?

- Была забавная история. Меня в Германию приглашали каждый год. Однажды вызывает секретарь парткома: Владимир Самойлович, поймите правильно, получается, что вы ездите, а кто-то другой - нет. Мы решили на этот раз вам характеристику не выдавать (а без характеристики не пускали). Ближе к маю звонит Миша: "Володя! Когда тебя встречать?" - "Боюсь, приехать не смогу", - и рассказываю. Миша удивленно: "Вот как?" Прощается, вешает трубку. На следующий день - звонок. Уверенный баритон, не представляясь: "Владимир Самойлович? Генерал-полковник Вольф попросил меня помочь вам с выездом. Подойдите, пожалуйста, прямо в городской ОВИР." - "Без характеристики?" На том конце провода с чуть заметным смешком: "Я думаю, они сделают исключение". Прихожу. Все документы готовы.

- Как Вольф сейчас живет?

- Скромно. Книги пишет. Пенсию ему дали самую мизерную. Вы читали, наверное, над ним дважды был суд. Причем поступили иезуитски: Миша живет в Берлине, а первый суд был в Дюссельдорфе. Расстояние - километров 400, и ему приходилось туда-обратно ездить. Жаловался мне, как это изматывало. Но он молодец. Суд принял как бой - и не проиграл. Выиграть не мог, все было предрешено, но и не проиграл. Какую речь произнес! В Германии ему до сих пор многие демонстративно выказывают знаки уважения.

- Я понимаю, что это ваш друг. Но, может, и идеализировать не стоит? В конце концов, есть цинизм профессии. Генерал Вольф работал на подкупе, на шантаже, по его заданию красавчики из штази охмуряли одиноких секретарш из натовских штабов. Чего уж тут говорить о высокой морали...

- Цинизм профессии и цинизм человека - разные вещи! Две системы противостояли друг другу. Миша отвечал за безопасность своей страны. Он мне однажды сказал: "Поверь, была бы возможность добиваться тех же результатов другими путями - я бы использовал другие пути". Вот холодные профессионалы - сегодня служат одной власти, завтра другой. Будь Миша таким - жил бы сейчас побогаче. Но он остался предан идеалам, за которые боролся его отец и воевал в Советской армии брат. Есть известное выражение, на русский его переводят как "Цель оправдывает средства", но немецкий перевод точнее: "Цель освящает средства". Сам я этот принцип не разделяю, но для Миши цель средства именно "освящала".

Кадры для ГДР

- Немцы-антифашисты - вы с ними контактировали тесно?

- Естественно. Представители комитета "Свободная Германия" имелись на всех фронтах, во всех армиях, даже в некоторых дивизиях. А после войны я работал в Центральной антифашистской школе в Красногорске. Оказался единственным советским офицером среди преподавателей, не считая начальника школы.

- Кто были курсанты?

- Бывшие немецкие военнопленные - от рядовых до майоров. Фронтовики, многие награждены за храбрость. Среди моих курсантов - будущий начальник Главного штаба ВМФ ГДР, командующий ВВС... Но тогда они были молодые парни, ходили в нашей военной форме без знаков различия, а когда мы их в Москву вывозили - в Большой театр, во МХАТ, на футбол, в парк погулять, - переодевали в штатское. Чему учили? Я лично читал курс русской культуры. Кроме того - история России, государственное устройство СССР, международное положение... Что вас удивляет? Эти люди уже свой выбор сделали, задача была ближе познакомить их с нашей страной.

- Сын Берии в мемуарах вспоминает - отец ему говорил: немцы никогда не поверят старым коминтерновцам, которых мы привезем в Германию в своем обозе. Кадры для ГДР нужно готовить из тех, кто может сказать народу: я такой же, как вы... Укладывается в эту схему?

- Ничего не надо доводить до абсолюта. Германию нужно было поднимать, работы хватало. В руководстве ГДР оказались и "старая гвардия" из Коминтерна, и вышедшие из подполья коммунисты (правда, их было немного), и те, кого Советская армия освободила из концлагерей (тот же Хоннекер), и бывшие военнопленные... Другое дело, что своя борьба за власть там тоже уже начиналась. Был такой замечательный человек, Макс Эмендорфер, рабочий, коммунист. Он перешел к нам еще в начале войны, стал вице-президентом комитета "Свободная Германия", уполномоченным комитета на Первом Белорусском фронте. В 1945-м мы в отделе были убеждены: в новой Германии Макс будет ого-го кем! Действительно, Максу намекают: готовьтесь к новому назначению. Только зайдите на минутку в соседнюю комнату, бумаги подписать. Макс зашел - и на 10 лет в ГУЛАГ. Оказывается, поступил донос: Эмендорфер сотрудничал с гестапо. Но кто мог это сделать? Только тот, кому выгодно было его убрать. Потом Макса реабилитировали, жил незаметно. Чистая душа, на СССР зла не держал, но про Вальтера Ульбрихта (первый секретарь Социалистической единой партии Германии. - "Известия") говорил горько: почему не заступился?

"Товарищ Галл!"

- Если речь зашла об арестах - про случившееся с Копелевым вы когда узнали?

- Не сразу - Лев Зиновьевич был на соседнем фронте. Но, конечно, - шок. Ему сочувствовали: Копелев вслух сказал то, о чем мы шептались. Вся пропаганда строилась на том, что немецкому населению не надо бояться Советской армии, а получалось, из-за каких-то подонков...

( Майор Лев Копелев в феврале 1945-го в Восточной Пруссии резко выступил против мародерства и насилия над немецким населением со стороны наших войск. Был осужден за это на 10 лет. Сидел вместе с Александром Солженицыным. С него списан Рубин - один из главных героев романа "В круге первом". После освобождения - переводчик, литературовед, крупный германист. В 1981 за диссидентство лишен советского гражданства. Жил в Германии. Умер в 1997 году.)

- Интересный у вас разброс знакомств: от генерала штази Вольфа до диссидента Копелева...

- А что тут такого? Все - моя молодость, судьба. Мы с Копелевым снова встретились лишь в 1994-м. Наши войска как раз уходили из Германии, Ельцин дирижировал оркестром, целая эпоха заканчивалась. И вот снова, случайно, только уже в берлинской толпе, - Лев Зиновьевич. Видит меня - и ахает: "Товарищ Галл!"

* * *

...Уже много лет каждую весну Владимир Галл приезжает в Германию. В ГДР он был почетным гражданином Шпандау, его имя на местном предприятии носила комсомольско-молодежная бригада. После объединения Германии отношение немцев к нему не изменилось. Улыбается смущенно: "Я у них почти национальный герой". "Почти национальный герой Германии" живет с женой в малогабаритке в Теплом Стане. Всю жизнь преподавал в инязе. Очень скромная пенсия.

"Вы, русские, спасли моих детей!"

Наши войска выходили к Балтийскому морю в Померании. Сражался здесь и 75-й гвардейский минометный полк, в котором я прошел всю войну. Ночь, но люди не спали. Командир батареи получил приказ сменить огневую позицию. И вот "катюши" без чехлов помчались к деревне, свободной, по данным разведки, от немцев. Там - тишина. Только мычат недоенные коровы. И вдруг совсем рядом - выстрел из дома, у которого остановилась наша первая машина. Солдаты, вбежавшие в дом, быстро вернулись. Докладывают: немецкий офицер застрелился из парабеллума, а в соседней комнате лежат женщина и двое малышей, изо рта идет пена. В дом бросился военфельдшер Королев. Велел нести из коровника молоко. Через два дня детишки стали поправляться. Женщина рассказала, что муж еще вечером сказал: "Все кончено. Тебе и детям нельзя попасть в их руки". Когда услышал звук приближающихся машин, стал торопливо поить сына и дочку из стакана. Под дулом пистолета выпила отраву и жена, после чего потеряла сознание. Плакала, с трудом находила слова: "Вы, русские, спасли нас! Мои дети будут всегда помнить это".

Где теперь они? Помнят ли?

Сергей ИВАНОВ, Кропоткин