Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Жди меня

Но в реальной истории любви Симонова и Серовой как бы два сюжета. Один - событийный: активное начало в нем принадлежит Симонову. Он настаивает, ухаживает, добивается, а она лишь поддается или не поддается, отвечает или не отвечает. Другой сюжет - внутренний, собственно история любви. И здесь с самого начала как раз Валентина была ведущей, а Симонов - ведомым. Она задавала тон, он тянулся за ней. Она была с избытком наделена природой женским интуитивным умением быть любимой: чем больше даешь, тем крепче привязываешь
0
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл
Только в "Известиях" можно ознакомиться с книгой "Жди меня" об истории любви легендарной пары - "девушки с характером" киноактрисы Валентины Серовой и поэта Константина Симонова. Их роман называют советским вариантом "Унесенных ветром" - драматический, поэтический, эпохальный. "Жди меня" рассказывает подлинную историю мифа о Серовой - Симонове. Полностью книга выйдет в издательстве "Вагриус" в апреле.

Актриса

Девичья фамилия Валентины Серовой - Половикова. И свою артистическую карьеру она начинала под этой фамилией, что, возможно, было не очень удачно, потому что в конце двадцатых - начале тридцатых годов ХХ века вся Москва восхищалась ее матерью, актрисой Клавдией Половиковой... <...>

По воспоминаниям Валентины Серовой, мать привезла ее в Москву, когда ей исполнилось шесть лет, - значит, это был год 1925-1926. Это же были и первые годы более или менее устроенной жизни Клавдии. Да и вряд ли переезд мог состояться раньше: учеба, а потом работа в театре не позволяли Клавдии Половиковой отвлекаться ни на что другое, забирали все время и силы. А в Москву Клавдия перевезла не только дочь, но и двух младших сестер, Наталью и Машу.

Семья поселилась недалеко от Петровки, в Лиховом переулке, дом 5.

В том, что дочь Клавдии Половиковой - прирожденная актриса, никто не сомневался. Театральные друзья убедительно и настойчиво доказывали Половиковой, что Валю надо срочно задействовать на сцене. Первая роль досталась Вале, когда ей исполнилось девять, - мальчик Давид, юный патриот в спектакле "Настанет время", поставленном в 1928 году. Обычно такие роли в театре играют травести - взрослые женщины маленького роста. Маленькая талантливая девочка была настоящей находкой. Тем более что в этой девочке очень рано проявилось нечто более ценное, чем красота, - обаяние, магнетизм, притягательность. А этому не научишь, с этим надо родиться.

Валя играла в Студии Малого театра и другие роли. В пьесе "За океаном" Гордона в том же, 1928 году - сына Эсфири. Через год - маленького слугу в спектакле "Кин". А в следующем сезоне она играла в детском спектакле "Хижина дяди Тома".

В четырнадцать лет Валя поступила в Центральный техникум театрального искусства (ЦЕТЕТИС - некогда ГИТИС - сегодня Российская академия театрального искусства). Не особенно задумываясь, подделала метрику: приписала себе лишних два года (вот откуда взялся в биографических статьях 1917 год рождения). Но проучилась она недолго: еще на втором курсе режиссер Илья Судаков, посмотрев Валины зачетные работы - Аксюшу в "Лесе" и Марию Антоновну в "Ревизоре", - пригласил ее в труппу Московского театра молодежи, где был тогда главным режиссером.

Вместе с Валей Половиковой он увел из училища Павла Шпрингфельда - они оба, и Валентина и Павел, очень скоро стали ведущими актерами ТРАМа. ТРАМ (Театр рабочей молодежи) создавался не как обычный театр. Это было что-то вроде театрального училища со своей постоянной сценой - своеобразным филиалом Школы-студии МХАТ. В ТРАМе преподавали знаменитые мхатовцы - Баталов, Грибов, Соловьев. Сюда приглашали совсем юных актеров. Студийцы сами делали декорации, налаживали свет, красили помещение, мыли полы. Каждый из актеров чувствовал ответственность буквально за все происходящее в стенах театра. <...>

Константин Симонов

В фильме семидесятых годов "Случай с Полыниным", снятом по одноименной повести Константина Симонова, есть такой эпизод: Галина Петровна, непутевая актриса, смотрит перед выступлением через дырочку в занавесе на зрительный зал. В первом ряду сидит бравый летчик - будущий герой ее романа. Первая встреча по разные стороны рампы...

Именно так Валентина Серова рассказывала дочери Маше историю своего знакомства с ее отцом. Правда, в реальной жизни все происходило не на фронте под Мурманском, а в спокойной Москве почти за два года до войны.

В Театре имени Ленинского комсомола шел спектакль "Зыковы", Серова играла Павлу. Спектакль ставила Серафима Бирман, и работа проходила не слишком гладко: знаменитая тройка - Берсенев, Гиацинтова, Бирман - пришла в театр совсем недавно. Валентина еще оставалась душой в прежнем ТРАМе, где она была первой, лучшей. Однако роль в "Зыковых" получилась. <...>

Совсем недавно погиб Анатолий Серов (второй муж актрисы), и некоторые не в меру дотошные зрители искали в облике актрисы следы пережитой трагедии. Но любопытные были разочарованы: конечно, Валентина слегка похудела, осунулась, а в общем-то ничего не заметно - молодая вдова все так же хороша.

Тем не менее именно на "Зыковых" в первом ряду постоянно сидел некий молодой человек, темноволосый, с темными усиками на слегка восточного типа лице. Очень приятный молодой человек, интеллигентный, подтянутый, но почему-то как будто грустный.

И Валентина каждый раз, выходя на сцену, чувствовала на себе его взгляд - такой горячий и пристальный, что на лице словно бы даже след от этого взгляда оставался, как от ожога.

В антракте она заглянула в дырочку занавеса: все разошлись, а молодой человек с усиками сидит на месте как приклеенный. После спектакля - многочисленные выходы на поклоны. Благодарные зрители дарят цветы, а таинственный незнакомец к сцене не подходит. Однако в гримерной Валентину ждет громадный букет цветов и записка, в которой он просит о встрече в любое удобное для нее время.

Валентина записку проигнорировала, но на следующем спектакле все повторилось. А потом еще раз и еще. Молодой человек ходил и на другие пьесы с ее участием, но "Зыковых" вообще ни разу не пропустил. Наконец Валентина сдалась и после очередных цветов и записки передала ему свой домашний адрес.

Тем молодым человеком был Константин Михайлович Симонов, двадцатичетырехлетний поэт, член Союза писателей и начинающий драматург. В 1939-м Театр имени Ленинского комсомола поставит его первую пьесу - "История одной любви".

Кирилл Симонов родился в 1915 году в Петербурге. Отца своего он не помнил - отец был царским офицером. Вырастил мальчика отчим - тоже военный, тоже офицер, но, разумеется, не царской, а Красной Армии.

Мама, княжна Александра Оболенская-Шаховская, по второму мужу Иванишева - в семье ее звали Аленькой, - окончила Смольный институт благородных девиц. Свое происхождение она пыталась скрыть, чтобы не бросать тень на Кирюшу, единственного и горячо любимого сына. Сын вообще был самым главным в ее жизни, Александра Леонидовна не только любила его, но и гордилась всем, что он делал.

Единственное, чего она не могла ему простить, - то, что он из Кирилла самовольно стал Константином.

- Скажите, Кирилл, - спрашивала она потом актера Кирилла Лаврова, - вы еще не испохабили своего имени?

- Как? - не понимал вопроса Лавров.

- А вот он испохабил, - Аленька сердито кивала на сына. - Выдумал какого-то Константина...

А Константином Симонов стал не без причины. Совсем маленьким мальчиком, подражая отчиму, он решил "побриться" опасной бритвой и неосторожно чиркнул себе по языку. С тех пор звуки "р" и "л" решительно перестали выговариваться и собственное имя никак правильно не произносилось. А в Константине этих злосчастных звуков не было...

Семья поначалу жила в Рязани, Саратове, потом отчима перевели в Москву. Переехав с семьей в Москву, Симонов устраивается на завод, потом - рабочим на "Межрабпомфильм". В 1934 году поступает в Литинститут. <...>

"Один целует, а другой подставляет щеку"

В книге "Константин Симонов в воспоминаниях современников" вы не найдете даже имени одной из самых известных актрис того времени. И все-таки, вероятно, самым значительным событием 1939 года для Константина Симонова стала встреча с Валентиной Серовой и начало большой любви. Это событие определило его судьбу на много лет вперед. Актриса, ветреная, абсолютно недипломатичная - что на уме, то и на языке, совершенно не умеющая и не желающая сдерживать свои порывы и страсти... Женщина, за которой тянулся длиннющий хвост слухов и сплетен, красавица, о похождениях и романах которой судачили все кому не лень.

Но Симонов любил ее, любил такую, любил самозабвенно, и это было важнее всего.

Мне хочется назвать тебя женой

За то, что милых так не называют,

За то, что все наоборот с тобой

У нас, моя беспутная, бывает.

Сам Симонов потом говорил, что все рассказал в стихах и ничего добавлять и комментировать не будет.

<...>

За текстом стихов встает такая, например, картинка: репетиция в Театре имени Ленинского комсомола. Возможно, это был "Сирано де Бержерак". Валентине хотелось играть Роксану, но роль отдали Софье Гиацинтовой. Второго состава на спектакле нет - у Гиацинтовой не может быть дублерши. Но Валентина все равно приходит и сидит в зале.

Рядом с ней - Симонов, уже ставший завсегдатаем кулис, автором пьес для театра. А может быть, это была репетиция не "Сирано", а его пьесы - "Парня из нашего города"...

Так или иначе, он сидит рядом в полутьме зрительного зала, влюбленный, оглушенный свалившейся на него страстью, ему все время хочется прикасаться к ней, к ней тянутся и руки, и губы, и так трудно сдерживаться...

Я помню зал для репетиций,

И свет зажженный, как на грех,

И шепот твой, что не годится

Так делать на виду у всех...

Стихи, посвященные Симоновым Валентине Серовой, позже, к 1942 году, сложатся в цикл "С тобой и без тебя". Стихи Симонова на фоне преобладавших тогда в советской лирике романтически-патриотических настроений казались откровенно, непозволительно эротичными. Известна шутка Сталина: "Эту книгу следовало выпустить в двух экземплярах - для него и для нее". <...>

Образ Валентины Серовой тех лет как бы раздваивается. На поверхности то, что доступно всеобщему обозрению, - блестящая актриса, роскошная женщина, пользующаяся колоссальным успехом у мужчин, с легкостью принимающая бесконечные ухаживания - кого только молва ей не приписывала. И наверное, романы имели место - дыма без огня не бывает. <...>

Симонов потом говорил дочери, что ее мать не могла противостоять мужскому напору и натиску, но если она любила человека, если была ему предана, она его не забывала.

Уступив Симонову, Валентина Васильевна сделала не так, как хотела сама, а так, как хотел он. Истинная женщина всегда слаба перед безрассудно влюбленным, сильным мужчиной. Хотя именно как истинная женщина она, вероятно, интуитивно чувствовала, что для нее эта любовь ничем хорошим не кончится.

История в повести Симонова "Случай с Полыниным" до боли проста: это история любви, изначально обреченной на неудачу, когда любящие друг друга настолько различны, что им противопоказано быть вместе. И тогда их разводят не люди, не обстоятельства, не житейские передряги - причина разрыва только в них самих, и с этим ничего нельзя поделать. Даже если кажется: вот еще чуть-чуть - и все получится, все сложится. Но судьбу можно обмануть лишь на время. Зато потом расплата будет жестокой для обоих.

Константин Симонов обманывал судьбу пятнадцать лет.

Но в реальной истории любви Симонова и Серовой как бы два сюжета. Один - событийный: активное начало в нем принадлежит Симонову. Он настаивает, ухаживает, добивается, а она лишь поддается или не поддается, отвечает или не отвечает.

Другой сюжет - внутренний, собственно история любви. И здесь с самого начала как раз Валентина была ведущей, а Симонов - ведомым. Она задавала тон, он тянулся за ней. Она была с избытком наделена природой женским интуитивным умением быть любимой: чем больше даешь, тем крепче привязываешь, - и он учился у нее отдавать без оглядки, щедро, не требуя гарантий, не торгуясь, не считаясь. В одном из стихотворений он сравнил Валентину с поводырем, ведущим его, слепого...

Не у Симонова - у другого его современника, Дмитрия Кедрина, есть такая стихотворная строчка: "Она ничего от меня не хотела, но самой желанной была..."

Валентина от Симонова не хотела ничего: ни денег, ни общественного положения (оно и так у нее было), ни прочных семейных уз (она и замуж за него выйти долго не соглашалась). Он же ей - самой желанной - готов был отдать все, что у него было, и все, что будет. Готов был ждать ее сколько угодно, терпеть ее капризы, причуды и измены. Она была для него целым миром, и другой ему было не надо.

Страсть? Да, конечно. Но опять-таки - вопреки расхожим представлениям - не только ночь и постель связывали этих двоих. Страсть, как жажда, проходит после утоления. Просто красивая, просто привлекательная женщина вряд ли стала бы единственной для такого человека, как Константин Симонов. Он именно любил в ней "две рядом живущих души". Тело она отдавала с легкостью, душа же принадлежала только ей. А ему хотелось завоевать ее душу.
Комментарии
Прямой эфир

Загрузка...