Половинки двух лун сошлись
Современному зрителю спектакль Брука может показаться или дерзким, или наивным, или вообще не имеющим отношения к театру. Актеры разных рас - выходцы из Африки, Азии, и, конечно, европейцы - разыгрывают историю о жизни и смерти мусульманина Терно Бокара. Этот человек жил в Мали, был уважаемым толкователем Корана, и стал жертвой религиозных конфликтов: сколько раз в день нужно молиться - одиннадцать или двенадцать? Святой Терно Бокар умирает, оставленный без еды, брошенный почти всеми друзьями. Смысл спектакля так же прост, как и эта история: ни одна из религий не имеет права претендовать на обладание абсолютной истиной, а потому все религиозные конфликты нелепы.
Актеры то собираются в круг, играя юных учеников Терно Бокара, то, встав друг напротив друга, беседуют о вере, то встревоженно ходят вокруг сухого дерева - птица упала из гнезда, и надо ее вернуть обратно. Каждый играет несколько ролей: и поклонника Терно Бокара, и его гонителя, и французского подданного, и правоверного мусульманина.
Справа и слева - музыканты, они играют на неведомых европейцу инструментах: что-то похоже на флейту, что-то - на барабан. Каждый музыкант по-разному относится к происходящему: кто-то равнодушно глядит в пол; кто-то с неприязнью смотрит на актеров - то ли недоволен их игрой, то ли осуждает персонажей; кто-то с улыбкой наблюдает за развитием событий, не притворяясь, что видит все это впервые.
Спектакль состоит из очень несложной партитуры движений. Однако простое объятие сына и матери становится событием, и эта пауза может длиться сколько угодно. А когда один человек берет горстку песка в свои руки и медленно сыпет в ладони другому - этот жест оказывается и значительным, и трогательным. У других режиссеров подобные символы были бы смешны и недейственны - хоть ты целую гору песка пересыпь из рук в руки.
Возможно, потому воздействие "Терно Бокара" так сильно, что он прост лишь на первый взгляд. Он столь безыскусен, что кажется простым. Бесспорно, это спектакль-проповедь. Однако сосуществование в одном действии представителей разных культур - давний фирменный знак спектаклей Питера Брука - в "Терно Бокаре" показано не только как союз, но и как бесконечная конфронтация. Это не доведено до ярких жестов, но конфликт людей, культур, религий ощущается подспудно, ежеминутно, противореча проповедническому пафосу. Таким образом, проповедь - цель спектакля - ставится под сомнение его стилем. Возможно, это противоречие и делает постановку Брука произведением искусства, и заставляет неотрывно следить за простейшими вроде бы событиями: передвижениями актеров по сцене, взаимоотношением пауз и слов, за тем, как взрослые изображают детей, молодые - стариков.
Конечно, Терно Бокар - святой, и мы не увидим на сцене ни его сомнений, ни грехов. Но стихия относительности, что царит в этой постановке, ставит под вопрос сами понятия святости и греховности и многое из того, что кажется бесспорным. Простой пример: среди людей в традиционной одежде народа Мали появляется мужчина в европейском костюме. И ты ясно сознаешь, что европейская цивилизация - лишь мгновение в истории. А может быть, и недоразумение. Актеры легко выныривают из своих ролей и погружаются в другие. Это нечто более глубокое, чем рассказ о сложности человеческой натуры: зрителю дают ощутить, сколь случаен тот факт, что каждый из нас принадлежит той или иной культуре, религии или группе.
В "Терно Бокаре" музыка не аккомпанирует происходящему, а словно идет поверх - преступлений, добрых дел, страстей и конфликтов.
Здесь несколько раз звучат слова: "Есть твоя правда, есть моя. Наши правды, как половинки двух лун, должны сойтись". Фраза в духе Питера Брука, его стремлений примирить противоречия, показать, что конфликт может стать поводом для союза. "Терно Бокар" был бы спектаклем, агитирующим за мир во всем мире, если бы Питер Брук не подвергал сомнению свои идеи: "Надо помнить, что истина всегда находится в другом месте". Если у Брука есть неизменные постулаты - то это один из них.