Открыли двери и затянули болты
Обо всем этом зрителям рассказали на презентации балета "Болт", сам жанр которой, новый для театра, свидетельствует о продолжающейся в Большом "форматной" революции. "Революция" - слово, конечно, громкое. Правильнее было бы употреблять его с эпитетом "бархатная": ничего не сломали, никого не уволили, и даже непопулярный в последние годы Григорович, как выясняется, возвращается в репертуар. Но стилистические перемены налицо: молодой худрук деликатно, но настойчиво внедряет новые критерии успешной работы. То есть если раньше показателем правильного курса были дорогущие премьеры, то теперь предлагается оценить закулисные перемены. Начав с вечера новой хореографии, Ратманский заявил о поиске имен и танцевальных стилей. Открыв "Мастерские новой хореографии" - непафосные посиделки с критиками и специалистами, созерцающими эксперименты маститых и неоперившихся хореографов, - продемонстрировал готовность сделать "прозрачной" театральную кухню. Теперь наконец предложил и новый формат общения театра с публикой, всеми европейскими театрами давно и успешно опробованный: за две недели до премьеры "Болта" в Большом открыли двери для всех желающих приобщиться к процессу подготовки спектакля.
Пускали бесплатно, поэтому загонять зрителя в театр не пришлось - к Новой сцене Большого выстроилась длиннющая очередь. На сцене высилась конструкция из серпа и молота, на фоне которой авторы спектакля и приглашенные гости - хореограф Алексей Ратманский, художник Семен Пастух, художник по свету Глеб Фильштинский и вдова Шостаковича Елена Антоновна - рассказывали о спектакле. И о первом, в 1931 году не дожившем до премьеры - "Болт" разругали после генеральной репетиции, на которую пригласили прессу, передовиков труда и прочих партийных цензоров. И о последнем, в котором хореографа Ратманского танцы интересовали больше, чем идеология, а художника Пастуха элементы монументальной формы - больше, чем и Шостаковича не возбуждавшая проблема "амортизации деталей". Ликбез сопровождался наглядной агитацией. Ратманский показал фрагменты хореографии, а Пастух не без удовольствия продемонстрировал гигантских четырехметровых сварщиков, которые будут разгуливать по сцене и пугать публику.
От описания прочих подробностей воздержусь. Все-таки к какому европейскому опыту ни апеллируй, какие форматы ни пропагандируй - пиар, он и в Африке пиар. Тем более что театр нашел грамотный способ популяризировать собственную продукцию. У зрителей теперь есть уникальная возможность самостоятельно решать - нужен им тот или иной спектакль или нет.