Предлагаемые обстоятельства
У нас это крылатое выражение чаще переводят как "хлеба и зрелищ". Народу то есть ни черта больше не нужно - дайте ему досыта хлеба и вдоволь зрелищ, и будет он, народ, счастлив. Да-с. А поскольку эту сущностную народную особенность раскрыл когда еще римский поэт и сатирик Ювенал, то и выходит, что против народных чаяний не попрешь, хотя эксперименты были.
К истории советского эксперимента обращаются и документалисты, и историки культуры, пытаясь понять, как такое возможно: пир духа при полном убожестве плоти?
Канал "Культура" три недели подряд демонстрировал авторский цикл Анатолия Смелянского "Предлагаемые обстоятельства", посвященный советскому театру второй половины ХХ века. Канал НТВ показал документальный фильм Ильи Зимина "Пир коммунизма", посвященный истории советского общепита. Обе эти работы при всей их разновеликости в чем-то пересекаются.
Начнем с плоти, то есть с "Пира коммунизма". Один из лучших репортеров НТВ Илья Зимин исследует поразительный советский феномен: "Книгу о вкусной и здоровой пище", переизданную при советской власти множество раз, лидера книжных продаж (как сказали бы сегодня). Экономили на еде, но не жалели денег на дорогое издание. "Дух, - говорит Зимин, - главенствовал над плотью. Эта "Книга", изобилующая потрясающей выразительности цветными картинками с изображением невиданных в стране деликатесов, отчасти сама стала символом коммунизма. Люди, рассматривая картинки и читая замысловатые рецепты приготовления вкусной и здоровой пищи, связывали наступление коммунизма с возможностью свободно покупать и с наслаждением поедать этих молочных поросят и эту сырокопченую колбасу.
Петр Вайль, автор знаменитой книги "Русская кухня в изгнании", комментируя этот феномен (спрос на "Книгу о вкусной и здоровой пище" при отсутствии предложения самой пищи), сравнивает читательский интерес со зрительским интересом к советскому кино. Никто не считал "Кубанских казаков" реальным правдивым кино - это была мечта!
В жизни же народ довольствовался колбасой из крахмала, названной по инициативе самого Сталина "докторской". Да и то не каждый день, а время от времени, когда выпадало счастье достать эту колбасу. Отсюда и разгадка той ностальгической привязанности к колбасе советского периода, которую демонстрируют многие пожилые люди, уверяя, что уж тогда была колбаса так колбаса! Пальчики оближешь. Это совсем по Жванецкому: "Если заграничных башмаков не носил, свои - вот такие!" Если иной колбасы не пробовал, та, "докторская", во рту тает.
Людям старшего поколения ироничный фильм Зимина может показаться издевательским и даже кощунственным: "Вольно вам, молокососам, скалить зубы над тем, чем жили мы! Вольно смеяться над нашими временными трудностями". Но Зимин и не зубоскалит - он просто исследует один из советских феноменов: то самое торжество духа над плотью, которая все же рано или поздно требует и берет свое.
И вот другой феномен - советский театр в предлагаемых временем обстоятельствах. Тех обстоятельствах, которые даются нам не по нашей воле и не по нашему выбору. Тех обстоятельствах, степенью сопротивления которым измерялся в те годы каждый настоящий художник.
"Когда вас бьют, вы издаете звуки. Коль вас не бьешь - вы будете молчать", - вспоминает Анатолий Смелянский слова из пьесы опального советского драматурга Николая Эрдмана. В них, по Смелянскому, ключ к существованию советского театрального организма, отвечавшего на насилие замечательными спектаклями, замечательной музыкой.
А спрос на театр того времени был колоссальным. Большевики, придя к власти и уничтожив почти все прежние институты, сочли необходимым сохранить театр, заменив, заместив им церковь, понимая, что паству надо чем-то держать.
В двенадцати сериях цикла Анатолий Смелянский рассказывает о способах существования в "барсучьей норе" (оказывается, барсук, зарываясь в землю, делает сразу два выхода) театральных режиссеров Георгия Товстоногова и Олега Ефремова, Юрия Любимова и Анатолия Эфроса.
Темы, которые предлагает зрителю Смелянский, намного шире и объемнее, нежели просто театральная история. Это и взаимоотношения художника и власти, и иллюзии, которые питали разных художников, но в конечном итоге всегда заканчивались крушением, и компромиссы, к которым прибегали творческие люди в надежде когда-нибудь выйти за пределы дозволенного.
А "когда хлестнула дерзко за предел нас отравившая свобода" (эти слова Есенина Олег Ефремов взял к одному из своих последних спектаклей - "Борису Годунову"), властители дум растерялись и были отодвинуты на обочину теми самыми апологетами идеи "цирковых игр", "зрелищ, дающих острые ощущения", которые сегодня заполонили собой все духовное пространство, прежде безраздельно принадлежавшее театру и настоящему искусству.
Последняя серия цикла "Предлагаемые обстоятельства" называется по-пушкински: "Куда ж нам плыть?" Смелянский не дает ответа, потому что и сам не знает. Он лишь ставит горький диагноз: "Мы оказались в громадной пустоте, которую нечем пока заполнить. Стадо пока беспастушное. Как вести этот корабль, в каком направлении, как его найти?"
Такая вот история: театра-храма, его пастырей, советской цивилизации и ее распада, внутри которого, по Смелянскому, мы сегодня и находимся.
Замечу, что этот замечательный - философский, исторический, культурологический - телевизионный цикл канал "Культура" показывал глубоко в ночи. Можно, конечно, сказать: спасибо, что все-таки показал. Спасибо огромное! Но почему в ночи? Даже "Культура"?
А это все те же предлагаемые обстоятельства, в которых сегодня существует культура на телевидении. Изменилось время, изменились и обстоятельства. Это раньше, в самые гнилые застойные времена, телевидение, скованное по рукам и ногам идеологическими кандалами, тем не менее давало возможность неблагонадежному Эфросу ставить телеспектакли и показывало их в лучшие часы. Забота о пастве, однако! Расчет на повышение ее культурного уровня! Сегодня культура существует в отдельной резервации - на одноименном канале. Но и там ее лучшие образцы далеко не всегда удостаиваются лучшего времени. И не придерешься вроде бы: "Культура" есть? Есть. Культурные программы выходят? А то! Вот только не прирастает новыми зрителями их аудитория. Те, кто их ценит и любит по старой памяти, и так придут, жертвуя ради них часами сна. Другие не придут никогда. Зрелища, дающие острые ощущения, победили на всем телевизионном пространстве. Свобода, блин. И как-то неловко, ей-богу, ностальгировать по тем временам, когда образцы настоящего искусства насаждались телевидением почти что насильно: хочешь не хочешь, а смотри. В прайм-тайм. По единственному, по сути, каналу.
И ведь смотрели. И любили - Каплера, Андроникова, Гердта, Капицу, Рязанова. Любили от души, а не по принуждению (которое, повторю, было - как добровольно-принудительно любое телевидение по своей родовой сущности).
Вы заметили, кстати, что с нынешних телеканалов ("Культура" не в счет) практически исчезли личности - деятели культуры? Еще в начале 90-х программы вели и Марк Захаров, и Эльдар Рязанов, и Леонид Филатов, и Юрий Рост, и Зиновий Гердт.
Иных уж нет, но многие живы-здоровы. Но разошлись у них с телевидением пути-дорожки. А как они умели разговаривать со зрителем! Вот и Анатолий Смелянский делает это замечательно. Смотришь, слушаешь и понимаешь, что как не было, так и нет зрелища более привлекательного, более захватывающего, нежели лицо умного, сомневающегося, размышляющего на твоих глазах человека.
Я вот думаю: хлебом вроде бы наелись. Зрелищами, "цирковыми играми" - от пуза! Может, пора телевидению менять "предлагаемые обстоятельства"?