Очередь в заложники
По сведениям ИТАР-ТАСС, речь идет о медсестре Правобережной райбольницы, против которой уже возбуждено уголовное дело о мошенничестве в крупном размере. Она подделала справки о ранениях во время теракта 1-3 сентября двум своим родственникам, которые в тот период были далеко не только от школы № 1, но и от Беслана - находились в Москве. По этим справкам лжезаложники могли претендовать на денежные выплаты, в сумме превышающие миллион рублей.
Как удалось выяснить "Известиям", в Фонде помощи пострадавшим в Беслане скопилось больше миллиарда рублей и почти полмиллиона долларов и евро. Из этих средств самые крупные компенсации (по миллиону рублей) выдают тем семьям, где есть погибший. Тяжелораненому полагается 750 тысяч, человеку с ранениями средней тяжести - полмиллиона, с легким вредом здоровью - 350 тысяч. Помимо того пострадавшим полагается еще некоторая помощь из федеральной и республиканской казны.
Жители Беслана полагают, что выявленный случай - лишь верхушка айсберга.
- До недавнего времени я был членом комиссии по распределению благотворительной, гуманитарной и материальной помощи жителям Беслана, пострадавшим в теракте 1-3 сентября, - рассказывает Азамат Сабанов. - Проверял списки претендентов на эту помощь, сверял их со списками учительского комитета, РОНО. Обнаружил две фамилии лжезаложников. Это были дети школьного возраста. У меня вся семья провела те страшных три дня в спортзале. Там погиб мой отец. Поэтому я детально знаю, что и как там было. Вывести на чистую воду этих девочку и мальчика мне не составило большого труда, хотя вы сами понимаете: у комиссии полномочия ограничены в отличие от следственных органов. Дети признались, что действовали по подсказке своих родителей, которых соблазнил шанс получить крупные деньги. Но что удивительно: на руках у них были абсолютно подлинные документы прокуратуры о признании детей потерпевшими в теракте - с печатями и подписями, как положено. Выходит, те, кто выдавал им эти бумаги, не разобрались, не вникли. Это в лучшем случае, поскольку отец одного из этих детей недвусмысленно мне намекнул: дескать, инициатор не он, а те, кто взялись ему помочь корысти ради.
Азамат отказался назвать фамилии лжезаложников, поскольку дал слово родителям не предавать широкой огласке результаты собственного расследования. Но по обоюдному согласию из претендентов на компенсации их вычеркнул. И поставил в известность об этом работников прокуратуры. Отобрали ли они затем у несостоявшихся заложников свидетельства пострадавших, не знает.
- Не могу утверждать, что в списках много таких людей, - заключает Азамат Сабанов. - Но раз эти два постановления так легко выдали, можно предположить, что в списках остались и другие, будучи не выявлены.
Азамат ушел из комиссии в декабре - после того как не смог добиться публикации в печати поименного списка всех пострадавших в теракте с указанием причиненного вреда каждому ("Пусть все, в том числе соседи, увидят, кто был, кто не был").
Комментировать его претензии в местной прокуратуре отказались, поскольку расследованием теракта занимается управление Генпрокуратуры РФ на Северном Кавказе, и право давать официальные комментарии принадлежит только ему. В управлении же ответственные лица были недоступны. Тем не менее источник в горпрокуратуре, имеющий отношение к расследованию, на правах анонимности назвал "маловероятными истории включения леваков в списки получателей матпомощи". Помимо постановления о признании потерпевшим, заметил источник, для этого надо иметь на руках еще и заключение судебно-медицинской экспертизы. А двойная ошибка почти исключена.
Многие же жители Беслана убеждены, что при должном усердии МВД дела о мошенничестве при получении денег за теракт пойдут в суды косяком.
- У нас не один десяток таких, кто без малейших на то оснований пытается и себя, и детей записать в заложники, - утверждает потерявшая в школьном спортзале дочь Марина Пак. - Искушение деньгами оказалось очень сильным и для обывателей, и для чиновников. Моя знакомая сбежала с линейки вместе с ребенком. Естественно, никуда за помощью не обращалась. И вдруг ей звонят недавно: я, мол, похлопочу о твоем статусе, но суммой ты затем со мной поделишься.