Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
Рим потребовал от Киева объяснений из-за внесения евродепутатов в «Миротворец»
Происшествия
В Херсонской области при атаке беспилотника погиб водитель энергокомпании
Мир
Пользователи столкнулись со сбоями PlayStation Network на фоне выхода GTA VI
Общество
Автобусное сообщение Крыма с регионами РФ и Минском возобновят с 19 ноября
Мир
США и Венесуэла подписали соглашение в сфере обороны
Общество
В Ростове-на-Дону ввели карантин в ТЦ из-за африканской чумы свиней
Мир
Путин отметил хорошие показатели торговли России и Таиланда
Мир
FT связала массовый технический сбой в США с попыткой ИИ устранить ошибки
Мир
В Британии предупредили о росте цен на электричество на 26%
Мир
Минфин США разрешил сербской NIS продажу дочерних компаний в Болгарии и Румынии
Общество
Госдума одобрила в I чтении штрафы за дискредитацию традиционных ценностей
Общество
Правительство распространит выплаты земским врачам на три приграничных региона
Мир
Лидеры народа сето потребовали от Эстонии компенсаций при закрытии границ с РФ
Мир
Посол РФ предложил Молдавии регулярно проводить встречи на уровне МИДа
Общество
Правительство РФ приняло меры по обеспечению грузами жителей Крыма
Общество
Глава Рособрнадзора заявил о проработке ограничения продажи микронаушников
Мир
Bloomberg сообщило о рекордном падении рейтинга партии премьера Финляндии
Общество
Чекунков спрогнозировал рост инвестиций в Дальний Восток и Арктику в 2027 году

"Русская зима" потеснила "Московскую осень"

В Москве в сорок первый раз прошел фестиваль "Русская зима". Многие годы он служил формальным отчетом о вялотекущей филармонической жизни, но новые времена, наступившие в филармонии, отразились и на программах фестиваля. Самые революционные были в начале и конце - на них звучала музыка ХХ и даже ХХI веков. Две программы "Русской зимы", прозвучавшие на ее открытии и закрытии, вполне можно было рассматривать в качестве некоего вызова
0
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл
В Москве в сорок первый раз прошел фестиваль "Русская зима". Многие годы он служил формальным отчетом о вялотекущей филармонической жизни, но новые времена, наступившие в филармонии, отразились и на программах фестиваля. Самые революционные были в начале и конце - на них звучала музыка ХХ и даже ХХI веков.

Две программы "Русской зимы", прозвучавшие на ее открытии и закрытии, вполне можно было рассматривать в качестве некоего вызова. Причем не столько окружающему филармонию миру (там современной музыки все-таки звучит немало - один композиторский фестиваль "Московская осень" чего стоит), сколько самой себе и собственной публике.

Надо сказать, что филармоническая публика - это совершенно специальный социальный слой, который, похоже, нигде, кроме как в зале Чайковского, не обитает. Это люди, свято уверенные в том, что искусство принадлежит народу, то есть - им. Как правило, этим людям за шестьдесят, и они, слава богу, обходятся без мобильников. Зато во время звучания музыки они разговаривают друг с другом в полный голос, стабильно уходят из зала незадолго до девяти вечера (независимо от того, что в это время происходит на сцене) и азартно давятся в гардеробе, будто в очереди за колбасой.

Предлагать такому электорату современное искусство - рискованная затея. Но филармония, честно пытающаяся расшатать свои застойные устои, все же на нее решилась. Программа открытия, называвшаяся "Русский авангард и новое академическое пространство" и собравшая малоизвестную музыку от первого русского авангарда до наших дней, отпугивала сразу - слушателей в зале было примерно столько же, сколько выступавших, во главе которых стояли скрипач Назар Кожухарь и перкуссионист Марк Пекарский. Впрочем, расчет тут явно был на привлечение чужой публики - той, что, скажем, ходит в центр "Дом". Об этом говорило присутствие популярного радиожурналиста и альтернативщика Дмитрия Ухова в качестве ведущего и культового клубного композитора Алексея Айги в качестве хедлайнера.

Однако, положа руку на сердце, с хедлайнером явно погорячились. Вокально-инструментальный "Поклон Пению", специально к концерту сочиненный Алексеем Айги на слова своего знаменитого отца, завершал длиннющий список очень разных, неравнозначных, зачастую дико скучных, не всегда авангардных и не всегда русских (как, например, самое мощное сочинение этого концерта - издевательское "Credo in US" Джона Кейджа для ударных и радиоприемника), но все же вполне выдерживающих профессиональную критику сочинений. Бодрый любительский опус Айги совершенно обесценивал героизм слушателей, три часа кряду вгрызавшихся в трудноперевариваемые партитуры, и оставлял размытой систему координат, предложенную авторами концерта.

Идеология финального концерта "Русской зимы" была выявлена гораздо четче. Тут царил советский музыкальный истеблишмент - оптимистичный, мастеровитый, по-своему обаятельный и даже местами готовый пойти на эксперимент. Программа, без лишних затей исполненная оркестром "Новая Россия" и дирижером Федором Глущенко, состояла из четырех инструментальных концертов, в семидесятых-восьмидесятых годах написанных Тихоном Хренниковым, Андреем Эшпаем, Родионом Щедриным и немного выбивающимся из этой успешной компании Борисом Тищенко. Она собрала полный зал вполне традиционного для здешних мест народу, который вряд ли прочел в этом мероприятии какой-нибудь постмодернистский жест. Напротив, публика реагировала очень аутентично, будто на дворе - морозный застой. Хренникова приняла на ура, зато подозрительные алеаторические новшества, которые использовал Тищенко в своем концерте для флейты и фортепиано (автор, по обыкновению, сам принимал участие в его исполнении, сидя за роялем) встретила с недоумением и обидой и, громко обсудив недостатки сочинения, прямо во время исполнения дружно потянулась к выходу. Впрочем, может быть, просто время подошло - дело было как раз около девяти.
Читайте также
Комментарии
Прямой эфир