Пришло время Туркменбаши
Пиит, внимаемый царями.
Владея смехом и слезами,
Приправя горькой правдой ложь,
Он вкус притупленный щекотит
И к славе спесь бояр охотит...
Конечно, блажен. Ведь о чем говорит Александр Сергеевич, о каком таком поэте? О поэте, по крайней мере, умелом и профессиональном, искушенном в своем деле, о мастере слова (он знает, как правдой приукрасить ложь) и знатоке человеческих страстей (он владеет "смехом и слезами" и умеет расшевелить очерствевших - или ожиревших - душой бояр). А потому ему внимают цари и сам поэт находится среди первых государственных лиц и влиятельных чиновников ("в златом кругу вельмож"). Так что все он получает по праву. В том числе и народное признание: народ слушает его "поодаль", "за тяжкими дверями", "гоняемый слугами". Видите! Народ гоняют, а он слушает! Народ отрезан от поэтического слова, но жадно стремится к нему. Утопия! Картина истинного блаженства, золотого века, абсолютного торжества поэзии. Поэзия властвует над всеми, даже как будто и подстраиваясь под интересы и желания власть имущих. Поэзия всеми управляет, всех подчиняет себе.
Мы живем в другой век. Поэты по три раза переписывают государственный гимн, вызывая при этом уважение особого толка. Действительно, как не позавидовать ловкости придворного стихотворца, востребованного во все эпохи и при всех правителях. Поэт становится политтехнологом. И зря, между прочим. Поскольку тем самым поэт подчиняет свое слово властителю, забывая, что он сам верховная власть. А вот верховная власть об этом не забывает. Напротив, она сама готова искупаться в лучах поэтической (шире - художественной) славы. Вот, скажем, Нерон. Уж куда, казалось бы, дальше, а видел себя в первую очередь драматургом. Или другой пример, относительно свежий. Туркменбаши, то есть Сапармурат Ниязов. Туркменский абсолют, верховный гегемон и совершенный президент. Однако и он стихи пишет. То выпустит сборник "Благоденствуй, мой туркменский народ" с такими пронзительными стихотворениями, как "Судьба туркмен - моя судьба", "Ты - туркмен", "Мама", то издаст поэму "Новый дух туркмен", то опубликует книгу "Пять эпох духовности туркменского народа".
И правда, почему не издать, если есть возможности, а главное - талант. "Со студенческих лет, - признается Туркменбаши, - я вел дневник, перемежая записи в нем стихотворными строками". То есть давно готовился. Но истинное вдохновение, по его словам, пришло к нему лишь в годы независимости. Ведь только истинное вдохновение может продиктовать такие, например, строки: "Я новый дух туркмен, возродившийся, чтобы привести вас к золотому веку". Конечно, сухой подстрочник, скупая проза не может передать всех поэтических прелестей оригинала. Но, вполне вероятно, недалек тот день, когда мы сможем постигать лирические откровения Туркменбаши в переводах лучших или, по крайней мере, весьма почтенных российских поэтов.
Желание переложить на русский язык творчество Туркменбаши выразили Евгений Рейн, Михаил Синельников и Игорь Шкляревский. "Многоуважаемый Туркменбаши! - пишут поэты. - Ваши стихи о матери, о нравственной чистоте ("Юношам - честь, девушкам - стыд"), о миропорядке в семье и в государстве стали в современной туркменской жизни светскими молитвами". Точнее не скажешь.
Разве что можно добавить, что сам Сапармурат Ниязов стал живым воплощением туркменского духа. Более того, именно о нем писал классик туркменской поэзии Имаддедин Насими (1370-1417): "Ты - мой идол, кумир, ты мне - вера и крепость моя,/ Ты - мой дух и покой, друг возлюбленный, суть бытия./ Ты - мой светоч и мрак, ты - огонь мой, светильник, мой луч,/ Ты - мне гурия, свет, ты мне - рай и прохлада ручья./ Ты - нектар мой, шербет, мой бальзам и целебный настой,/ Ты - целитель и врач, ты мне - милость, ты - мой судия".
И потом опять-таки. Туркменская духовность прольется на нас как раз вовремя. Ведь надо же как-то противостоять безнравственности в литературе. Не одной же Федеральной службе по контролю за оборотом наркотиков отдуваться. У нее и так забот полон рот. Вот с петербургской "Амфорой" судиться предстоит, которая понавыпускала разных плохих книг. Так что пришло время Туркменбаши! Лафа стихотворцам, внимающим поэтическому слову царей.