Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
Рим потребовал от Киева объяснений из-за внесения евродепутатов в «Миротворец»
Происшествия
В Херсонской области при атаке беспилотника погиб водитель энергокомпании
Мир
Пользователи столкнулись со сбоями PlayStation Network на фоне выхода GTA VI
Общество
Автобусное сообщение Крыма с регионами РФ и Минском возобновят с 19 ноября
Мир
США и Венесуэла подписали соглашение в сфере обороны
Общество
В Ростове-на-Дону ввели карантин в ТЦ из-за африканской чумы свиней
Мир
Путин отметил хорошие показатели торговли России и Таиланда
Мир
FT связала массовый технический сбой в США с попыткой ИИ устранить ошибки
Мир
В Британии предупредили о росте цен на электричество на 26%
Мир
Минфин США разрешил сербской NIS продажу дочерних компаний в Болгарии и Румынии
Общество
Госдума одобрила в I чтении штрафы за дискредитацию традиционных ценностей
Общество
Правительство распространит выплаты земским врачам на три приграничных региона
Мир
Лидеры народа сето потребовали от Эстонии компенсаций при закрытии границ с РФ
Мир
Посол РФ предложил Молдавии регулярно проводить встречи на уровне МИДа
Общество
Правительство РФ приняло меры по обеспечению грузами жителей Крыма
Общество
Глава Рособрнадзора заявил о проработке ограничения продажи микронаушников
Мир
Bloomberg сообщило о рекордном падении рейтинга партии премьера Финляндии
Общество
Чекунков спрогнозировал рост инвестиций в Дальний Восток и Арктику в 2027 году

Побочная страна

В минувшие выходные канал "Россия" показал фильм Валерия Тодоровского "Мой сводный брат Франкенштейн". О художественных достоинствах фильма напишут кинокритики; мы скажем о другом. Телевидение, ставя в сетку современное отечественное кино, волей-неволей усиливает социальные подтексты. Потоки мрачноватых новостей, блоки оптимистических реклам - все эти смысловые полюса оказывают энергетическое воздействие на восприятие сюжета, обнажают каркас. Что же обнажилось и усилилось в этот раз?
0
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл
В минувшие выходные канал "Россия" показал фильм Валерия Тодоровского "Мой сводный брат Франкенштейн". О художественных достоинствах фильма напишут кинокритики; мы скажем о другом. Телевидение, ставя в сетку современное отечественное кино, волей-неволей усиливает социальные подтексты. Потоки мрачноватых новостей, блоки оптимистических реклам - все эти смысловые полюса оказывают энергетическое воздействие на восприятие сюжета, обнажают каркас. Что же обнажилось и усилилось в этот раз?

Опять брат. Не брат-1 не брат-2 и даже не брат-3. Скорее брат с половиной. К интеллектуалу-физику, женатому на успешной риэлторше и давным-давно забывшему о внебрачном ребенке, вдруг является побочный сын. Он воевал в Чечне, потерял там глаз и стал похож на Франкенштейна; слегка съехал; всюду чует присутствие "духов" и маниакально готовится оказать им сопротивление; вбил себе в голову, что в Москву вот-вот приедет его друг, которого на самом деле давным-давно убили; при всем том славный малый, сохранивший живое ощущение национально-бытовой традиции, которое напрочь утратил талантливый папочка, его симпатично-жесткая жена и по-разному хорошие (не без некоторой гадостности, но кто же без греха) дети. Отец для сводного брата - "батя", которого надо слушаться, подловато-милый Егор - "братишка", которого надо защищать. Но идея защиты "своего" от натиска "чужого" и доводит героя до полного безумия. Он фактически похищает отца, мачеху, сводных брата и сестру, увозит их за город, чтобы спасти от "духов", и до самой смерти пытается оборонять от спецназа, окружившего дом. Понять, что он отстреливается от своих, "Франкенштейн" не в силах, и это самое страшное.

В какой контекст поставит увиденное записной моралист, какой вывод сделает? Что Чечня стала миной замедленного действия и за нее пришла пора расплатиться; что слова героя "я ихних детей там не щадил, и они наших здесь щадить не будут" - ключ к смыслу. И только-то. На самом деле все сложнее и все интереснее, если такое выражение применимо к изображенному Тодоровским бытийственному ужасу. По мне, так он снимал фильм о "побочной стране", в 90-е брошенной на произвол интеллектуалами и бизнесом, "физиками" и "риэлторами"; о том, что упоение мнимой свободой и мнимым успехом заслонило от прорвавшегося меньшинства ту реальность, в которой вызревало новое поколение отставшего большинства. Зациклившись на своих мелких недовольствах (ах, нехороший Ельцин и ужасный Чубайс, они не до конца демократичны) и еще более мелких страстях (еще кусочек урвем, еще... остальных потом подтянем), они предоставили "побочной стране" право воевать на чеченской войне, которую одни порицали за недостаток гуманизма, при равнодушии к целостности отечества, другие использовали для зарабатывания новых капиталов. По крайней мере, не мешали зарабатывать другим. Они молчаливо согласились между собой в том, что им, физикам и риэлторам, позволено быть каждому за себя, а ей, "побочной стране", следует хранить лучшие патриархальные традиции и при этом не обязательно адаптироваться к новой жизни. Ей предписали резервацию. Не догадавшись, что не побочная страна живет в бедной резервации, а удачливые родители - в богатом гетто.

И вот однажды они проснулись и увидели "побочную страну" у себя под боком. Честную, патриотичную, надежную, одноглазую, перепутавшую действительность с фантастикой, готовую в любую секунду надежно защитить любого от напасти, но не умеющую отличить своих от чужих и ради всеобщего спасения берущую в заложники тех, кто в спасении не нуждается. То, что мы видим вокруг себя и особенно над собой, это самая настоящая проекция "побочной страны", ее сгустившийся образ, ее персонализация, ее обобщенный портрет. Здравствуйте, я ваш сын, пасынок и брат. Не ждали?

Не ждали, братишка. Были опьянены, не догадывались, что 90-е годы случились не благодаря, а вопреки обстоятельствам. Что незаслуженное счастье интеллектуальной свободы и финансовой воли было шансом прорваться самим и вытащить за собой остальных. Что вместо истерик и капризов (с этим буду играть в песочницу, а этот фи, нехороший) нужно было исполнять свой исторический долг. Одним - просвещать, другим - делиться. Просвещать не в том смысле, что Чубайс плохой, Явлинский ничтожный, а в том смысле, что свобода - хорошая. Делиться не в том смысле, что отдавать все жадному государству и жуликоватой губернатуре, а в том смысле, что продавливать бюрократию и почти искусственно создавать малый бизнес по всей "побочной стране". Тем самым усыновляя ее.

Не сделали. Ни те, ни другие. А теперь нас взяли в надежные родные руки. И будут защищать от своих до последнего патрона. Своевременное кино. Правильно, что показали.
Читайте также
Комментарии
Прямой эфир