Мужчины дадут джазу
Такое может показаться странным: еще до конца не оформившийся театральный орга-низм с ходу начинает размножаться делением. На посвященной предстоящему собы-тию пресс-конференции художественному руководителю СХТ Владимиру Ушакову и режиссеру Екатерине Огородниковой пришлось приложить немало сил, чтобы прояс-нить суть происходящего.
Речь идет о многообразной творческой активности единого коллектива, предостав-ляющего возможность своим участникам проявить себя в самых неожиданных амплуа. Реально существует СХТ и два его проекта: мужской театр Екатерины Огородниковой (премьера в декабре) и женский театр Михаила Лашицкого (премьера в феврале). Это не отдельные театры с полноценным репертуаром, а нерегулярные эксперименты с участием соответственно мужской и женской части труппы плюс привлеченные по мере необходимости дополнительные силы. Владимир Ушаков предпочитает термин "театр-лаборатория" и просит зрителей не пугаться: "Он будет понятным, доступным и непретенциозным. Нас почему-то часто воспринимают в качестве элитарного теат-ра. Но мы бы не хотели ассоциироваться с какими-то процессами непонимания. На мой взгляд, то, что мы делаем, - движение вперед".
Говоря о театральной формуле "на сцене лишь мужчины", принято вспоминать такие разноплановые явления, как жеманные опыты Романа Виктюка и традиционный япон-ский театр. Однако и "голубая" эстетика, и восточный традиционализм лидерам СХТ, как выяснилось, абсолютно не близки. Их интересуют вовсе не модные гендерные разборы и сексуальный экстрим. Ближайший ориентир - шекспировский театр в его первозданном облике: как известно, в театре "Глобус" дам на сцене не наблюдалось. Поэтому "Двенадцатая ночь" - выбор не случайный. Это движение в сторону аутентич-ного "шекспировского" сценического решения и, одновременно, попытка игры с од-ной из ключевых идей "великого барда" - двойственной, обманчивой природой ре-альности. Материал позволил сделать "мужской" спектакль. И его сделали.
Есть ли здесь конъюнктура? Скорее, налицо искреннее желание испытать свои силы. Екатерина Огородникова, говоря о "Двенадцатой ночи", неоднократно использовала термин "джаз-театр", и это совершенно оправдано. Суть будущего зрелища - в "джазо-вой" актерской работе, коллективной импровизации под руководством режиссера. Первые результаты уже известны: все участники спектакля неожиданно для себя за-пели и заиграли на разнообразных музыкальных инструментах (Владимиру Ушакову доверили соло на баяне). На роль музыкального консультанта был приглашен Дмит-рий Войтюшкевич. Трепетным ревнителям чистоты шекспировского слова, однако, беспокоиться не о чем. Было торжественно обещано, что текст пьесы от этих вставных аттракционов не пострадает.
На наших глазах складывается оригинальная театральная команда с узнаваемым и до-вольно симпатичным стилем. Гротескная, сентиментально-ироническая, буффонная манера подачи весьма непростого драматургического материала, культивируемая СХТ, одним напомнит "Алису в стране чудес", другим - золотые времена театра имени Руставели, третьим - фильмы балканского визионера Эмира Кустурицы. Пестрые ана-логии, но все правильные.
Как справедливо отметила Екатерина Огородникова, мир устал от глобальной скорби и надрывного пафоса. Эпоха конца идеологических мифов и всенародных экстазов принесла нам счастливую возможность дружелюбно-снисходительного отношения к человеческой комедии, где каждый - сам себе актер, сценарист и режиссер. "Весь мир - театр", обмолвился некогда Шекспир. И покинуть подмостки нельзя. Но можно, по крайней мере, сыграть с душой.