Марк БЖЕЗИНСКИЙ: "Я все-таки вижу в сегодняшней России больше прогресса, чем регресса"
- В первых выступлениях после выборов Джордж Буш призвал демократов к сотрудничеству. Состоится ли оно - например, во внешней политике?
- Начало сотрудничества с демократами было бы наилучшим подарком Буша Америке и всему миру. К тому же такое двухпартийное сотрудничество во внешней политике - в интересах самого Буша. Посмотрите на предвыборные позиции двух кандидатов в отношении Ирака. Они не столь уж сильно различались.
- Но США все больше и больше увязают в Ираке...
- Ирак действительно становится вязким и топким местом для США, но в решении этого кризиса заинтересованы не только мы, но и Западная Европа, Россия, весь мир. Никто не хочет, чтобы Ирак деградировал, распался на куски, которые оказались бы под контролем авторитарных правителей. Нам нужно участие других стран. России, например. Русские с их знанием этой страны могли бы быть активно вовлечены в решение многих проблем Ирака.
- Но в Москве есть опасения, что вторая администрация Буша может пойти еще дальше в своей "напористой политике", как ее только что определил госсекретарь Пауэлл. Новыми целями Америки могут стать Иран, Сирия. Что вы об этом думаете?
- Многое зависит от того, как республиканцы воспримут свою победу на выборах. Если они посчитают, что нация благословила проведение "экстремальной" политики, то, возможно, у каких-то стратегов в Вашингтоне взгляд упадет на эти страны. Но это маловероятно, поскольку у нас масса проблем в Ираке и Афганистане. Так что скорее всего администрация будет добиваться прогресса в тех конфликтах, в которые Америка уже вовлечена, и не станет искать новые мишени. Если, конечно, Иран сам не спровоцирует конфликт своими амбициозными планами ядерного вооружения.
- В Вашингтоне говорят о вероятной отставке министра обороны Дональда Рамсфелда, одного из "ястребов". Только что подал в отставку другой лидер неоконсерваторов - генпрокурор Джон Эшкрофт. Не кажется ли вам, что вторая администрация Буша будет более умеренной?
- Все зависит от политических инстинктов Буша, которыми он так гордится. Пока не ясно, как он оценил выраженное ему доверие и какой группе электората должен ответить благодарностью за переизбрание. Но я вполне допускаю, что его вторая команда действительно может стать более сбалансированной, более умеренной.
- За месяц до выборов вы в соавторстве с другим видным демократом, Ричардом Холбруком, опубликовали в лондонской "Файнэншл таймс" статью, посвященную отношениям с Россией. Ее главный тезис - США должны жестко "дозировать" свою любовь к русским. Выборы прошли. Как вам представляются отношения второй администрации Буша с Россией?
- Россия нужна Америке независимо от того, стоит ли у власти республиканская или демократическая администрация. Ваша страна находится близко к тем регионам, которые являются главным источником тревоги для нашей национальной безопасности. Между нашими лидерами идет диалог - и это прекрасно. В некоторых областях наши отношения вполне конструктивны. В других им только предстоит таковыми стать. Я знаю, что российская бюрократия чинит препятствия на пути решения важнейшей задачи - установления более жесткого контроля над ядерными арсеналами России. Но это в интересах вашей страны - не допускать, чтобы ядерное оружие попало в руки террористов.
- Какими видят в Америке последствия скандала вокруг "ЮКОСа"?
- Дело "ЮКОСа", безусловно, подрывает инвестиционную привлекательность России. Америка заинтересована в крупных инвестициях в вашу экономику. Но американским бизнесменам нужны четкие гарантии того, что в вашей стране торжествует закон.
- Накануне выборов некоторые российские политологи утверждали, что демократическая администрация во главе с Керри менее желательна для России, чем команда Буша, - в частности, потому, что в советниках кандидата от демократов немало выходцев из восточноевропейских стран, которые весьма враждебно относятся к России. Вы действительно так опасны для русских, господин Бжезинский?
- Я никогда не думал, что моя скромная фигура могла вызвать такого рода опасения. В России я был неоднократно, в последний раз -прошлым летом. Мне было грустно видеть, что большинство ваших людей по-прежнему не могут вкусить плодов демократического развития. Я искренне хочу, чтобы русский народ жил цивилизованно и богато. И, как мне представляется, могу внести свой скромный вклад, чтобы Россия получила тот высокий статус, который она заслуживает.
- На Украине предстоит второй тур выборов президента. Очевидно, что интересы Америки и России в этой стране не совпадают. Может ли Украина стать ареной жесткого соперничества между Вашингтоном и Москвой?
- России будет лучше, если Украина станет процветающим динамичным, а не деградирующим государством. В том же заинтересованы и США. Если Украина будет отрезана от Запада, то это, возможно, больнее ударит по России, ее соседу, чем по Америке.
- Некоторые эксперты говорят о "лукашенизации" России. Мол, в той или иной форме российский лидер может пойти по стопам белорусского президента - поменять конституцию, увековечить свою власть...
- Демократические свободы, достигнутые Россией в 90-е годы, стали главным историческим завоеванием вашей страны. Это было общее разочарование для всех демократов - российских и американских - видеть, что в последнее время Россия делает шаги вспять. Между тем диктаторские режимы менее стабильны и успешны, нежели демократические. И мы не видим причин, почему Россия не могла бы успешно развиваться по пути демократии, прогресса и свободной экономики. Даже с учетом особенностей ее исторического развития. Я не думаю, что российские лидеры сделали окончательный выбор в пользу возвращения в прошлое. Я все-таки вижу в сегодняшней России больше прогресса, чем регресса.
- Ваш отец Збигнев Бжезинский был помощником президента-демократа Джимми Картера по национальной безопасности. Вы занимали видный пост в команде демократов. Ваш брат Ян -заместитель помощника министра обороны в "республиканском" Пентагоне. Получается, что ваша семья - как и вся Америка -разделилась в своих политических пристрастиях.
- Я - убежденный демократ. О своих близких говорить не буду, боюсь ошибиться. Мы уже давно договорились: когда собираемся за семейным столом, говорим о чем угодно, кроме политики. Иначе это всякий раз будет заканчиваться ожесточенными спорами.