Буш программисту товарищ
Буш программисту товарищ
2017-05-14T23:11:38+03:00
2004-11-11T13:17:00+03:00
Партийный переулок, д. 1, к. 57, с. 3
115093
Москва, Россия
info@iz.ru
Керри проиграл выборы, что дало немало поводов для радости программистам России, Беларуси, Украины, Филиппин, Китая и других стран, борющихся с Индией за корону сверхдержавы офшорного программирования. "Российская отрасль офшорного программирования была исторически ориентирована на США, и лишь в последние два года в ней отмечается диверсификация в сторону Европы" . К концу 2004 года Россия подошла с неплохим потенциалом в сфере экспорта высоких технологий
0
В России работает приблизительно четверть миллиона ИТ-профессионалов
Победа на президентских выборах в США республиканца Джорджа Буша сильно порадовала российских экспортеров программного обеспечения (ПО). В отличие от другого кандидата на пост президента - Джона Керри - Буш в своей предвыборной программе не выступал против офшорного программирования. Однако в полной мере воспользоваться своей удачей российская отрасль экспорта ПО вряд ли сможет.
Конкретные предложения Джона Керри по ограничению импорта высокотехнологичных услуг из-за рубежа сводились к тому, чтобы ужесточить правила предоставления виз H-1B и L-1, которые выдаются иностранным работникам в США. Так как существующая практика выдачи таких виз "подпитывает офшорные тенденции".
Керри проиграл выборы, что дало немало поводов для радости программистам России, Беларуси, Украины, Филиппин, Китая и других стран, борющихся с Индией за корону сверхдержавы офшорного программирования. "Российская отрасль офшорного программирования была исторически ориентирована на США, и лишь в последние два года в ней отмечается диверсификация в сторону Европы", - пишут в своем октябрьском исследовании аналитики Gartner Джозеф Фейман и Ян Мариотт. "К счастью, мы не узнаем, что именно сделал бы Керри, стань он президентом, - говорит директор по развитию компании Artezio Игорь Тихий. - Керри, в частности, планировал снижение налогов по тем видам деятельности, которые ориентированы на создание рабочих мест внутри страны, что автоматически привело бы к сужению рынка аутсорсинга".
Аналитики указывают на то, что к концу 2004 года Россия подошла с неплохим потенциалом в сфере экспорта высоких технологий. По сведениям отраслевой ассоциации "Руссофт", в России работает приблизительно четверть миллиона ИТ-профессионалов. Из них в отрасли экспорта ПО занято от 25 тыс. до 30 тыс. человек. По данным Gartner, в среднем московский программист получает $14 тыс. в год.
"Но для того чтобы стать эффективным экспортером в области ИТ, нужно нечто большее, чем компетентность в технологии", - пишут Джозеф Фейман и Ян Мариотт. Пока размеры российских и белорусских компаний очень малы по сравнению с теми же индийскими фабриками офшорного программирования. Маленькие компании - маленькие объемы заказов. Крупнейшие экспортеры ПО из СНГ - вроде Epam и Luxoft - имеют от 800 до 1 тыс. работников и доходы до $30 млн в год.
Впрочем, скромный размер - не единственный тормоз для российской индустрии офшорного программирования. Лишь в сентябре у российских экспортеров появился "единый адрес" - две крупнейшие ассоциации офшорных программистов "Руссофт" и "Форт-Росс" объявили о слиянии. А вот "одного окна" на государственном уровне в России не существует до сих пор. По мнению президента компании Auriga профессора Алексея Сухарева, на государственном уровне отсутствует понимание проблем офшорного программирования: "В России давно говорят о необходимости введения разумной налоговой политики в отношении экспортной ИТ-отрасли. Однако дальше разговоров дело пока не идет".
Кто вам мешает экспортировать программы?
Влад Хаджи, директор по маркетингу Luxoft:
Внимание государства к торговле нефтью на порядок выше, чем к экспорту программного обеспечения. Пока даже самые большие компании, занимающиеся аутсорсингом, еще не могут сравниться по объемам производства даже с самыми маленькими нефтяниками.
Сергей Андреев, гендиректор ABBYY:
Хорошо бы системно заняться PR России и ее бизнеса за рубежом. Хорошо бы сильно помочь системе высшего образования, готовящей кадры для компаний - разработчиков ПО.
Валентин Макаров, президент ассоциации "Руссофт":
Мешает государство, которое долго создавало барьеры экспорту и одновременно следовало курсу мифической либеральной экономики. Как результат - совсем забыло о приоритете наукоемкого экспорта в экономике страны и необходимости его поддержки.
Конкретные предложения Джона Керри по ограничению импорта высокотехнологичных услуг из-за рубежа сводились к тому, чтобы ужесточить правила предоставления виз H-1B и L-1, которые выдаются иностранным работникам в США. Так как существующая практика выдачи таких виз "подпитывает офшорные тенденции".
Керри проиграл выборы, что дало немало поводов для радости программистам России, Беларуси, Украины, Филиппин, Китая и других стран, борющихся с Индией за корону сверхдержавы офшорного программирования. "Российская отрасль офшорного программирования была исторически ориентирована на США, и лишь в последние два года в ней отмечается диверсификация в сторону Европы", - пишут в своем октябрьском исследовании аналитики Gartner Джозеф Фейман и Ян Мариотт. "К счастью, мы не узнаем, что именно сделал бы Керри, стань он президентом, - говорит директор по развитию компании Artezio Игорь Тихий. - Керри, в частности, планировал снижение налогов по тем видам деятельности, которые ориентированы на создание рабочих мест внутри страны, что автоматически привело бы к сужению рынка аутсорсинга".
Аналитики указывают на то, что к концу 2004 года Россия подошла с неплохим потенциалом в сфере экспорта высоких технологий. По сведениям отраслевой ассоциации "Руссофт", в России работает приблизительно четверть миллиона ИТ-профессионалов. Из них в отрасли экспорта ПО занято от 25 тыс. до 30 тыс. человек. По данным Gartner, в среднем московский программист получает $14 тыс. в год.
"Но для того чтобы стать эффективным экспортером в области ИТ, нужно нечто большее, чем компетентность в технологии", - пишут Джозеф Фейман и Ян Мариотт. Пока размеры российских и белорусских компаний очень малы по сравнению с теми же индийскими фабриками офшорного программирования. Маленькие компании - маленькие объемы заказов. Крупнейшие экспортеры ПО из СНГ - вроде Epam и Luxoft - имеют от 800 до 1 тыс. работников и доходы до $30 млн в год.
Впрочем, скромный размер - не единственный тормоз для российской индустрии офшорного программирования. Лишь в сентябре у российских экспортеров появился "единый адрес" - две крупнейшие ассоциации офшорных программистов "Руссофт" и "Форт-Росс" объявили о слиянии. А вот "одного окна" на государственном уровне в России не существует до сих пор. По мнению президента компании Auriga профессора Алексея Сухарева, на государственном уровне отсутствует понимание проблем офшорного программирования: "В России давно говорят о необходимости введения разумной налоговой политики в отношении экспортной ИТ-отрасли. Однако дальше разговоров дело пока не идет".
Кто вам мешает экспортировать программы?
Влад Хаджи, директор по маркетингу Luxoft:
Внимание государства к торговле нефтью на порядок выше, чем к экспорту программного обеспечения. Пока даже самые большие компании, занимающиеся аутсорсингом, еще не могут сравниться по объемам производства даже с самыми маленькими нефтяниками.
Сергей Андреев, гендиректор ABBYY:
Хорошо бы системно заняться PR России и ее бизнеса за рубежом. Хорошо бы сильно помочь системе высшего образования, готовящей кадры для компаний - разработчиков ПО.
Валентин Макаров, президент ассоциации "Руссофт":
Мешает государство, которое долго создавало барьеры экспорту и одновременно следовало курсу мифической либеральной экономики. Как результат - совсем забыло о приоритете наукоемкого экспорта в экономике страны и необходимости его поддержки.
Читайте также
Комментарии
Поделиться:
Прямой эфир
