Вера КАРПОВА:"В первый раз села на колени к "любовнику" и ощутила себя поленницей"

В понедельник Театру Комедии исполняется 75 лет. Его звездный час связан с эпохой Николая Акимова, имя которого театр увековечил в своем названии. Работавших со знаменитым режиссером актеров и сегодня называют "акимовскими". Их осталось совсем немного. Одна из них - Вера КАРПОВА - ответила на вопросы корреспондента "Известий" ИРИНЫ НАЧАРОВОЙ. <?xml:namespace prefix = o />

- Правда, что вы чуть ли не юной студенткой сыграли в акимовском театре роль развратной женщины?

- Акимов пригласил меня по окончании Щукинского училища - он видел наш дипломный спектакль. Нас тогда пригласили вместе с Инной Ульяновой, Александром Ширвиндтом. Вышло так, что сначала приехала я одна. Я была ленинградка, и меня очень тянуло в родной город. Пришла в театр. Кстати, специально сшила себе платьице такое - с пуфиками-буфиками, из модного тогда штапеля. И вдруг поняла, что попала в особую атмосферу: вокруг какие-то дамы и господа, совершенно из другого мира. С ними мне и пришлось делать роль Бетти в "Опасном повороте". Я была в ужасе. До того в училище играла только мальчиков и девочек. Помню, когда первый раз села на колени к своему "любовнику", ощутила себя поленницей, которая разваливается. Потом все как-то обошлось. Когда спектакль вышел, мы играли его в Москве каждый день в течение месяца. Был бешеный успех, и, конечно, мои сокурсники удивились: как это наша Верка-горшок - и вдруг такая презентабельная.

- Как Акимов отреагировал на вашу первую работу?

- На этот спектакль Григория Козинцева Николай Павлович пришел уже на просмотр. Я его никогда прежде в глаза не видела. Конечно, замерла в ожидании. Смотрю буквально в притолоку двери, там никого нет, опускаю глаза ниже, ниже. И вот передо мной стоит человек почти моего роста. А я думала, что Акимов должен быть ну как Охлопков хотя бы - громадный. Меня поразили его глаза - аквамариновые, и взгляд особенный. На вопрос "Как?" он ответил без восторгов: "Ну, в общем нормально, будем работать".

- И с чего начали?

- Сначала сыграла небольшую роль служанки. Но главное - сразу начала репетировать роль Маруси в пьесе Шварца "Повесть о молодых супругах". Это уже было мое испытание, тут должна была доказать - что я могу. Следующая существенная роль - Аннунциата в "Тени" - во второй редакции спектакля в постановке Акимова. Прежде, в исполнении Гошевой, это была лирическая героиня. На мой вопрос - как же я смогу так играть - Акимов ответил: "Гошева играла некую прозрачную слезу, а вы - дочка людоеда сегодняшнего". Ткнул пальцем в белый грим, поставил мне на нос большую точку белого цвета. И получилась немножко клоунесса.

- Часто он вас ругал или, наоборот, хвалил?

- Да вы знаете, он, по-моему, не очень любил похвалы. Для него главное, чтобы было сделано, чтобы было понятно - ради чего. Если смеется - значит, хорошо. А в гневе он был суров. Если действительно катастрофическое положение со спектаклем, он входил, и у него вдруг белел взгляд. Все чувствовали, что сейчас будет что-то такое, и просто врастали в стену. Он начинал говорить, потом произносил какую-то блистательную фразу, и мы понимали, что односекундная чистка уже прекратилась. Иногда режиссеры ругают по часу, но это ничего не дает. А здесь - как разряд молнии. Вообще Акимов был человек с блистательным саркастическим юмором. Артист Алексей Розанов сказал, что на профсоюзные собрания, где выступает Николай Павлович, надо продавать билеты. Он иногда ругал человека, и все смеялись. И тот человек тоже смеялся, при этом не отдавал себе отчета в том, что это именно к нему относится, а не ко всем. Иногда Акимов умел благородно, не оскорбляя, довести до такой высокой ноты уничтожение, что порою становилось страшновато.

- А самые теплые слова помните?

- В одной рецензии на спектакль очень хвалили придумку Акимова, у которого героиня Оливия, которую я играла, ходит со своим портретом. Эта куколка даже была похожа на меня. На самом деле куколку придумала я. Николай Павлович ко мне подошел и сказал: "Поделимся теперь славой - так, что ли?"

- Как вы думаете, встреча с режиссером такой величины выпадает один раз в биографии - не только человека, но и театра?

- До сих пор наш театр считается акимовским. Я здесь работаю уже 47-й сезон, из них только 11 - с Николаем Павловичем. Но считаюсь акимовской актрисой. Когда в актера заложены определенные принципы существования, требования и эстетика, то, наверное, его поэтому и продолжают держать в плеяде акимовских. Когда Николая Павловича не стало, я как актриса еще многое могла, и кое-что уже умела. Мне было интересно работать с другими режиссерами - Голиковым, Фоменко, Виктюком, Левитиным, Аксеновым. Наверное, Николай Павлович "программировал" такое, что артист мог работать с разными режиссерами. Режиссеров талантливых много, неповторимых личностей гораздо меньше. Однажды Акимов выступал на вечере Таирова, который был тогда запретным. Он назвал в одном ряду имена Вахтангова, Мейерхольда, Таирова. И не согласился с расхожим мнением о том, что этот список можно долго продолжать, - по его мнению, вслед идут режиссеры уже другого класса. Еще Акимов говорил: "Режиссеры меня считают художником, художники меня считают режиссером. Ну и считайте, что я просто фотограф-любитель". В нем и его спектаклях привлекала именно личность. Его хрустально-чистая мысль, безупречный вкус позволяли делать кульбиты от сказочно-лирических спектаклей до высочайшего гротеска и создать свой театр - действительно неповторимый.