Клон человеческий

Роберту Де Ниро довелось как-то сыграть в кино Чудовище Франкенштейна. В картине Ника Хамма "Другой" ему досталась роль профессора Уэллса - современного последователя знаменитого доктора, порожденного фантазией писательницы Мэри Шелли. В оригинале фильм называется "Godsend", что приблизительно можно перевести как "божий дар". Это тот самый божий дар, который значительно хуже яичницы.

У папы (Грег Киннер) и мамы ("роковая женщина" Ребекка Ромин-Стамос) есть сын с символическим именем Адам (Кэмерон Брайт). В день своего восьмилетия, пока мама расплачивается в магазине кредитной карточкой, мальчик идет погулять на улицу, бежит за мячиком и попадает под машину вполне трезвого водителя, не совладавшего с управлением.

После похорон к убитым горем родителям подходит Роберт Де Ниро - он якобы преподавал у мамы в университете, а теперь руководит научной лабораторией в каком-то Godsend Institute и может за небольшую плату сделать из сохранившихся от Адама молекул ДНК ребенка не хуже прежнего. Тем более что у семейной пары больше не может быть своих собственных детей - Де Ниро это доподлинно известно, он уже слазил в мамину медицинскую карту.

Папа резко против, мама же, во-первых, отдает себе отчет в том, что такое бесплодие, во-вторых, не хочет никакого другого младенца, а только того, прежнего, уже лежащего в сырой земле.

Операция проходит успешно, клонированный Адам рождается в срок, семья обрывает старые связи, уезжает в другой город и живет под наблюдением и на средства Де Ниро.

Все идет по плану, но новый Адам приближается к восьмилетнему рубежу, и родители начинают замечать в его поведении некоторые отклонения: он становится грубым, без причины агрессивным, плохо спит и постоянно видит сон про то, что он - мальчик Захари, поджигающий собственную школу. Де Ниро от вопросов встревоженных родителей отмахивается и говорит, что налицо обыкновенные возрастные проблемы.

Проходит восьмой день рождения ребенка, и тут начинается такая жуть, что даже Стивен Кинг сидел бы в зале зажмурившись. Пугающий эффект создается в основном за счет крупных планов юного героя: второго такого мерзкого ребенка, как Кэмерон Брайт, на свете сыскать нельзя, можно только клонировать. Взгляд его водянистых глаз и писклявое: "Да, папа" - это вам не какие-нибудь дурацкие компьютерные спецэффекты. Довольно мерзок в "Другом" и Роберт Де Ниро - его герой, профессор Уэллс, конечно, в некотором смысле "современный Прометей" (как и доктор Франкенштейн) и тоже пережил большую личную драму, но преступления против законов биоэтики даром для кармы все же не проходят. Уэллс похищает огонь у богов и даже доносит его до людей, но по дороге совершает несколько намеренных поджогов, как сделал это мальчик Захари из ночного кошмара клонированного Адама.

Вообще, "Другой" гораздо больше приближен как к актуальным биоэтическим, так и к вечным религиозным проблемам, в отличие, например, от предельно условной "Гаттаки" Эндрю Никкола. Создатели "Другого" уверены: прометеевский протест против решения высших сил, сопротивление судьбе и восстание против Бога, дающего и отнимающего жизнь, никогда не приведет к созданию счастливой ячейки общества, что бы ни обещала нам по этому поводу медицина и генная инженерия.

Ощущение липкого ужаса, которое испытываешь во время просмотра "Другого", казалось бы, навсегда должно отвадить даже самых отчаявшихся от мыслей о клонировании человека. Однако же не отвадило: десятки людей позвонили по телефонам фиктивной клиники Godsend Institute, сайт которой остроумные американские дистрибьюторы "Другого" запустили к выходу картины в прокат.