Ничего не топорщится
Решение жюри не стало неожиданностью. В прошлом году тот же Юрий Григорян получил премию за жилой дом, расположенный здесь же, на Остоженке, в Молочном переулке. В сущности, вилла является продолжением того же объекта. Но если в жилом доме создано двадцать апартаментов, то вилла рассчитана на проживание одной семьи. Если жилой дом представляет собой среднеевропейский дом, не вызывающий никаких эмоций и, как кажется, не дающий повода для серьезного обсуждения, то вилла воспринимается как некий радикальный жест.
Этот в сущности бункер отделен от окружения - от нелепых домов с мансардами, от догнивающих деревянных развалин, чудом уцелевших в процессе реконструкции района. Замкнутость (одно из окон закрывается механическими каменными жалюзи), брутальность архитектурного объема (консольный вынос лишь подчеркивает его геометрию), облицованного юрским камнем, который со временем должен обрести еще более суровую фактуру, и вызвала интерес жюри.
"Через 10 лет здание должно выглядеть как Рейхстаг", - говорит Юрий Григорян. Но сегодняшняя Остоженка напоминает ухоженный, аккуратный квартал, подходящий скорее для съемок фильма из жизни штази. Ничто не раздражает, не топорщится. Ровно стриженные газоны, подтянутые охранники, стекло, решетки, никаких приметных знаков. Все конспиративно-безлично. И, конечно, резко отличается от варварской эклектики, свойственной пряничной столичной архитектуре прошлых лет. Эта очень деловая, прагматичная и выхолощенная архитектура, вероятно, и есть то, что востребовано в сегодняшней России.
Юрий Григорян - едва ли не самый примечательный российский архитектор. Славу ему, несомненно, принесла победа над именитыми швейцарцами Жаком Герцогом и Пьером де Мероном в соревновании, организованном компанией Mercury, строящей "деревню роскоши" на Рублевке. Владельцы Mercury пригласили в Москву мировых звезд, авторов нового здания галереи Тейт в Лондоне и магазина Prado в Токио. Архитекторы создали не столько проект, сколько концепцию торгового центра. Концепция была отвергнута, а место Герцога и де Мерона занял Григорян. Григорян, правда, считает эту историю результатом недопонимания архитекторами интересов заказчика: "Они не спустились с вершин архитектурного Олимпа до заказчика". Так или иначе, но вряд ли возведение престижного комплекса, принадлежащего весьма влиятельному и респектабельному заказчику, станет архитектурным откровением.
Премия "Арх-Москвы" не определяет будущее архитектора, не всегда вручение премии означает изменение статуса лауреата. Тем не менее на "Арх-Москве" уже который год выстраивают некий рейтинг, по которому можно судить о процессах, происходящих в архитектурном сообществе. Если всерьез воспринимать решение нынешнего жюри, то получается, что одобрение вызывает деловитость Юрия Григоряна, декоративность другого лауреата Михаила Филиппова (он получил премию в номинации "Лучший проект") и политизированный пафос Музея архитектуры, премированного за три могилки московской архитектуры памяти Манежа, гостиницы "Москва" и Военторга (номинация "Лучший некоммерческий проект").
В этом году символом "Арх-Москвы" стал тупик. По соседству с красным кирпичом нелишне поместить охранника с Остоженки.