Чисто танцы

В праздники на наши экраны выходит фильм "Грязные танцы-2: Ночи в Гаване", одно название которого способно привлечь в кинотеатры толпы ностальгирующих зрительниц.

Первые "Грязные танцы", вышедшие в 1987 году, были одним из главных хитов позднесоветского пиратского видео и международным объектом помешательства старшеклассниц - при шестимиллионном бюджете фильм собрал в мировом прокате более двухсот миллионов долларов. У отечественных мальчиков на стенке висели "кооперативные" плакаты Шварценеггера и Сталлоне, у девочек - иконописное изображение Патрика Суэйзи. Восьмидесятнический хит о взрослении положительной школьницы отсылал в начало шестидесятых - он стал первой ласточкой тотальной ретромании, в последующее десятилетие охватившей кинематограф в частности и весь культурный процесс в целом.

Создатели второго фильма поступили в вышей степени мудро - не стали снимать сиквел в духе "Мужчины и женщины двадцать лет спустя" и в упаковку старого проверенного бренда запрятали новый, вполне качественный продукт.

Кроме названия из первой картины во вторую перекочевал и Патрик Суэйзи, давно и безвозвратно утративший статус секс-символа: он появляется на несколько минут, снова играет учителя танцев, ключевой роли в сюжете не играет, но присутствием своим обеспечивает "Грязным танцам-2" необходимую аутентичность.

На этот раз, как следует из названия, действие происходит на Кубе, в конце пятидесятых, в последние деньки диктатуры Батисты и буйного империалистического протектората Соединенных Штатов. Американская семья в составе четырех человек (из них две девочки-подростка) прибывает в Гавану, где отец, не ведающий о политических потрясениях островного государства, находит себе работу. Старшая девочка, Кэти (двадцатидвухлетняя ветеранка телевизионного мыла Рамола Гараи), тяжело переживает переезд и находит утешение в беспрерывной зубрежке - через год ей предстоит вернуться на родину и поступить в колледж.

Одиночество и нервозная обстановка предреволюционной Кубы провоцируют в молодой душе смутное волнение, которое усугубляет знакомство с местным официантом Хавьером (мексиканец Диего Луна, последнее время выступающий на второстепенных ролях в американских блокбастерах). Хавьер происходит из семьи потомственных коммунистов, скорбит о расстрелянном отце, носит белую нательную майку и сыплет саркастическими репликами на вполне пристойном английском. Их встречи носят спорадический характер, пока Гранд-отель, в котором Хавьер работает, а Кэти живет, не объявляет танцевальный конкурс, победитель которого получит приз в 300 долларов и возможность продолжить карьеру в Америке.

Подготовка героев к конкурсу и составляет большую (и отнюдь не худшую) часть картины - зажатая отличница во время репетиций постепенно раскрепощается и приходит к выводу, что отдаваться танцу и страсти гораздо интереснее, чем отдаваться учебе.

Антильский климат, латиноамериканские ритмы и провокационные объятия заставляют героев и зрителей испытывать состояние глубокого, но мимолетного счастья. В ретроспекции пятидесятые представляются исключительно оптимистическим отрезком мировой истории: совершенно очевидно, что героям предстоит разлука, однако они ни минуты не грустят по этому поводу, наслаждаясь моментом с похвальной самоотдачей. У публики поводов для печали даже больше, чем у Хавьера и Кэти, - с высоты прошедших десятилетий она способна додумать дальнейшее развитие событий: молодой плейбой состарится при неувядаемом Кастро, прихода которого он так жаждал, и до конца своих лет будет ходить все в той же нательной майке, а оттаявшая школьница проведет остаток жизни в американском захолустье, унылые вечера которого никогда не напомнят ей о гаванских ночах.