Филипп Херевег: "Состав моих оркестров напоминает русскую матрешку"

Впервые в Москве "Страсти по Матфею" Баха прозвучали в аутентичном исполнении - в низком строе и на тех причудливых, полузабытых инструментах, для которых они были написаны. Знаменитый бельгийский ансамбль Collegium vocale Gent во главе со своим бессменным шефом - Филиппом Херевегом приехал на гергиевский III Московский Пасхальный фестиваль. С Филиппом ХЕРЕВЕГОМ встретился обозреватель "Известий" Илья КУХАРЕНКО.

- Почему вы учились на психиатра в молодости? Это довольно странный выбор в контексте вашей последующей карьеры…

- (Улыбается.) Ничего странного. Я с самого начала хотел руководить хором, параллельно учился играть на органе и клавесине. Просто в те времена, когда я начинал, этим денег было не заработать. Для нормальной дирижерской карьеры нужно было играть классические и романтические симфонии. То есть были, конечно, ансамбли, которые играли и пели Баха, но это были любительские коллективы - часто очень профессиональные в музыкальном смысле, но не получающие за это денег.

- И все же - почему психиатрия, а не, скажем, хирургия?

- Хирургия - это совсем другое. Хирург копается в теле, а психиатр исследует человеческую душу. Дирижер в каком-то смысле - тоже, поэтому я и выбрал эту специальность. Но в какой-то момент успехи нашего хора заставили меня наконец сказать в открытую о том, что я музыкант, а не доктор.

- Сколько лет вы уже с Collegium vocale Gent, и как менялся его состав за эти годы?

- Этот коллектив я создал в 1970 году, и он предназначался для исполнения музыки эпохи Баха или Шютца. Что касается состава - обычно молодые певцы приходят к нам на три-четыре года, а состав обновляется. Семь лет спустя возник коллектив La Chapelle Royale, предназначенный для исполнения французской музыки барокко - Люлли, Куперен, Рамо. А совсем недавно, в 1991 году, был создан еще один - Orchestre des Champs Elysees, и с ними я уже играю оратории, мессы и симфонии романтического периода. Но на самом деле это не совсем три разных коллектива - разные только репертуар, названия и деньги (в Collegium Vocale - бельгийские, а в Orchestre des Champs Elysees - французские), а музыканты зачастую одни и те же. Эта структура похожа на русских матрешек, которые одна в другой. Нужен оркестр побольше - и мы добавляем музыкантов и становимся La Chapelle Royale, еще больше - и снова добавляется 20% состава, и все превращается в Orchestre des Champs Elysees. Но музыканты всех трех оркестров не получают постоянного жалованья - им оплачивается только каждый конкретный проект.

- А инструменты вы меняете в зависимости от того, играете Баха или Брукнера?

- Конечно. Особенно медные духовые за время от Баха до романтиков претерпели массу изменений, и мы стараемся быть точными, воспроизводя аутентичные составы оркестров.

- За русских композиторов никогда не брались с "аутентичных" позиций?

- Не знаю, насколько здесь Стравинский считается русским, но так или иначе это - единственный русский композитор, сочинения которого я неоднократно играл.

- Многие люди, которые будут слушать в Москве вашего Баха, никогда не сталкивались с аутентичными трактовками. Можете вкратце объяснить, в чем преимущества такого подхода?

- Конечно, современные инструменты - будь то струнные или духовые - обладают и более ровным звуком на протяжении всего диапазона и большей громкостью. Но зато старинные виолы или барочные гобои куда более индивидуальны по звучанию и обладают большей подвижностью. В результате это дает прозрачность фактуры, ту барочную ажурность, которую никогда не достичь с помощью современных оркестров. С хором - то же самое. Мы стараемся петь более ровным и "нетемперированным" звуком, и не делаем таких длинных и ровных фраз в Бахе, которые были приняты еще несколько десятков лет тому назад. Музыка Баха больше походит на человеческую речь - в ней больше акцентов, пауз. Больше деталей.

- Вы считаете, не стоит жалеть о гигантомании 50-70-х, о пафосных и "великих" трактовках Клемперера, Фуртвенглера, Караяна, Рихтера?

- Нет. Мне неловко говорить о моих коллегах-дирижерах из предыдущего поколения. Они много сделали для популяризации Баха, и это был один из шагов навстречу тем исполнениям, которые приняты сегодня. Но мне кажется, что такое исполнение, пусть даже оно захватывает и трогает - все же немного китч.

- Вы играете и композиторов добаховской поры, и музыку ХХ века. И все же Бах для вас остается центральной фигурой?

- Да, безусловно. Я создал этот ансамбль когда мне было восемнадцать. К тому же это - композитор, которого я, вероятно, знаю лучше всего, поскольку не только дирижировал его произведениями, но также играл его как органист и клавесинист. С Collegium Vocale мы записали дважды "Страсти по Матфею" и, наверное, более ста раз исполняли их в концертах, еще мы записали сто пятьдесят кантат из двух сотен, которые имеются. Поразительное дело - однажды в рамках европейского тура мы пели "Страсти по Матфею" 17 раз 17 дней подряд, переезжая из города в город, но эта музыка не наскучила мне даже в конце турне, она просто не может наскучить.

- Вы уже видели "Страсти Христовы" Мела Гибсона?

- Еще нет. Слишком мало времени. Но мне кажется (повторяю: я не видел фильма), что это - не очень интересный фильм, такой типичный Голливуд.