На путь исправления не встал

Редактор минской газеты "Рабочий" Виктор Ивашкевич вышел на свободу, пробыв за решеткой более года. Он "сел" в сентябре 2002-го. Обвинялся по двум статьям белорусского Уголовного кодекса - "Оскорбление президента" и "Клевета на президента". Клевета и оскорбление заключались в том, что в "Рабочем" появилась статья, рассказывающая, как Александр Лукашенко торгует оружием. Тираж газеты был арестован, а Ивашкевичу дали два года. Потом по амнистии год скостили. Виктор Ивашкевич не склонен преувеличивать перенесенные страдания. В советские времена зеков-"химиков" использовали на тяжелых, вредных для здоровья производствах. Но сейчас в городах вроде Барановичей - безработица. Зекам говорят: ищите работу сами, хоть какую. Коллеги из местной независимой газеты "Интекс-Пресс" взяли Ивашкевича редакционным курьером. В 6.00 заключенных поднимали, после построения и переклички мятежный журналист шел "перековываться" упорным курьерским трудом. Строго в 18.00 он должен был являться в свое "исправительное заведение открытого типа" - бывшую студенческую общагу с милицейским КПП на входе. Местные уголовники в первые же дни потребовали, чтобы Виктор платил в "общак". Ивашкевич в ответ дал им видеокассету подпольного фильма "Необыкновенный концерт": песни белорусской оппозиции иллюстрируются документальными съемками массовых уличных антилукашенковских акций (видео в колонии не запрещено). Увидев на экране оппозиционеров, дерущихся с ОМОНом, блатные признали, что за новичком стоит сила. С тех пор к нему обращались исключительно "Виктор Антонович". Отчасти для прикола, отчасти из уважения ("За правду страдает!") паханы выдвинули Виктора председателем совета отряда. Прошел единогласно, но перепуганное начальство зоны результат выборов аннулировало: "Ивашкевич не изменил отношения к президенту, следовательно, не стал на путь исправления". Виктор со смехом соглашается: не стал. Вообще с прибытием этого заключенного у руководства скромной Барановичской колонии-поселения прибавилось головной боли. История о том, как журналист бросил вызов белорусскому президенту и за это угодил за решетку, получила огласку. ОБСЕ и правительство США выступили со специальным заявлением. К Ивашкевичу в Барановичи приезжали американский и чешский послы в Белоруссии, делегация шведских парламентариев. Его снимало НТВ, немецкое, польское, шведское телевидение. Газетчики-интервьюеры сменяли друг друга. Тем не менее благостной история не была. Неволя есть неволя - со всеми вытекающими ограничениями, наблюдениями и раздумьями. Власти часто обвиняют белорусскую оппозицию в том, что "узок круг этих революционеров, страшно далеки они от народа". Сейчас один из лидеров оппозиции может рассказать о народе значительно больше, чем вожди республики знают из сводок спецслужб. - Я вышел на волю гораздо более терпимым и рассудительным, чем раньше, - говорит Ивашкевич. - Проблема не в Лукашенко. Вся наша зона ненавидела президента, но в каждом отдельном зеке, в каждом охраннике, в каждом из нас я узнавал его черты. Лукашенко не свалился с неба, его приход не был случаен. Он воплотил в себе худшие стороны нашего народа, потому и показался людям родным. Мы не переменимся, пока не выдавим Лукашенко из себя. Реальна ли задача? Виктор в ответ рассказывает такую историю. Раз в воскресенье - законный день зековского отдыха - заключенных подняли по тревоге. "Так, бл...ди, - объявил сержант, - быстро всем в ленкомнату про Бога слушать!" Выяснилось: адвентисты седьмого дня решили провести в колонии проповедь. Возмущенный происками конкурентов, следом примчался православный батюшка. В итоге у зеков на память остались розданные враждующими конфессиями крестики, иконки и Евангелия. Зеки крестики нацепили, иконки повесили по углам, а Евангелия отнесли в сортир на подтирку. Виктор прошелся по комнатам (слово "камеры" он считает все-таки неточным) и высказал собратьям по заключению все, что про них думает. "Понимаете, - говорит Ивашкевич, - они застыдились. Раз застыдились - значит, надежда есть". Сам он за это время Евангелие перечитал пять раз.