Мыло и контрабас с кукушкой

Петер Риндеркнехт из цюрихского театра "Ан Гро Е Ан Детай" и каталонец Пеп Боу, основавший единственный в мире "Театр Мыльных пузырей", - не только великолепные актеры и азартные выдумщики, но и тонкие знатоки детской психологии. Общаются с малолетней публикой на равных, заговорщически вовлекают в игру и располагают к себе с первых мгновений. Больше у "Баллады Портофино" и "Буфапланетес" нет ничего общего. Один спектакль похож на тихое размышление в старинном дедушкином кабинете, другой - на шумное веселье на лужайке. Петер Риндеркнехт пытается играть на контрабасе. То и дело начинает и никак не может закончить пьесу "Ночная бабочка". Звуки решительно не помещаются в инструменте - туда и так много всего понапихано. В гигантском полированном корпусе есть миниатюрная комнатка с игрушечной мебелью, холодильник емкостью с три банки кока-колы, кофеварка в натуральную величину и даже кафельные туалет и ванная для деревянных кукол-переростков. Все это хозяйство обнаруживается совершенно неожиданно. Актер как ни в чем не бывало пощипывает струны, как вдруг в верхней деке раскрывается окошечко с весьма бесцеремонной птичкой. Оказывается, что контрабас - не контрабас вовсе, а часы с кукушкой. Кукушкой работает кукла-папа, у которого есть непослушная кукла-сын и любимая фисгармония. Сынок ненавидит классику, любит рок и совершенно уверен, что добьется в жизни гораздо больше папаши-кукушковода. Но назидательные моменты необычной истории наша публика в буквальном смысле слова пропускала мимо ушей - Петер Риндеркнехт играл свой спектакль по-английски. Зато необычное пространство, ювелирные манипуляции с подвижными деревянными человечками и мельчайшим затейливым реквизитом, многочисленные кукольные находки оценили все. Хотя и следили за действием с некоторым недоумением. Зато на "Буфапланетес", идущем на фестивале в том же театре "Эрмитаж", восторженные возгласы детворы сопровождали рождение и недолгую жизнь каждой эфемерной постройки Пепа Боу. Известный испанский мим предстал на сцене в образе чудаковатого профессора алхимии, вытворяющего чудеса при помощи колбы с водой, мензурки с шампунем и нескольких стеклянных трубочек. Партнер Боу Луис Бевиа сыграл жизнерадостного двоечника. Мешал и пакостил изобретателю на все лады и попутно придумывал наилегчайшие способы возведения мыльных сооружений. То теннисной ракеткой пены напустит, то газовую горелку к пузырестроению приспособит. А Пеп Боу тем временем ликовал и священнодействовал. Мыльные шары надувались сигаретным дымом, превращались в шарики пинг-понга и в воздушных змеев, сверкали и переливались в лучах софитов, гонялись друг за дружкой, флиртовали, соединялись, кружились и взрывались фейерверками. Каждое следующее творение Боу оказывалось больше и больше предыдущего. Маг и волшебник вставлял один мыльный шар в другой и, что совсем удивительно, доставал обратно. А в финале в полной темноте на сцене возник гигантский радужный город со сверкающими шатрами - таинственная земля Буфапланетес. До того как стать актером, Пеп Боу работал архитектором. Не знаю, какие дома он строил, но мыльные здания, вырастающие и разлетающиеся от легких дуновений, выглядят на театральной сцене подлинными шедеврами.