- Геннадий Андреевич, Демидовская премия была учреждена в 1832 году и до 1866 года считалась важнейшей научной наградой в России. Среди ее лауреатов Пирогов и Менделеев, Костомаров и Сеченов, Крузенштерн и Врангель. Но в общем-то это дело прошлое. Почему вы решили возобновить премию?
- В начале 1990-х казалось, что наша наука рухнула. Нам с академиком Гапоновым-Греховым присудили Ленинскую премию, но тут же вышел указ о ее ликвидации. Отменили Государственные премии СССР и РСФСР, а также премию Ленинского комсомола, я был председателем комиссии по ее присуждению. Создавалось впечатление, что ученые остались вовсе без премий. А ведь премии, моральное стимулирование очень много значат для ученого. Помню, что значила для меня премия Ленинского комсомола в 1968 году...
- Правда ли, что после присуждения высокой премии ученый становится умнее?
- Умнее - это я сомневаюсь. Но начинаешь более взыскательно относиться к своей работе. Следующая работа должна быть не хуже прежней. Не зря ведь говорят, что первую половину жизни ты работаешь на авторитет, вторую - авторитет работает на тебя. Премия, моральное поощрение увеличивает степень доверия ученому - часто гранты и контракты дают под личность. Знаю десятки людей, которые на конкурсе при прочих равных условиях обязательно получат грант благодаря своему авторитету.
Но в начале 1990-х многие доктора наук торговали на оптовых рынках, наука ценилась ниже батона колбасы, катастрофически упал престиж высшего образования. В кризисной ситуации Уральское отделение РАН при поддержке областной администрации основало Демидовский фонд. Тому, кто знает российские реалии, не надо объяснять, насколько важным фактором является административный ресурс. Губернатор Эдуард Россель даже указ специальный выпустил о поддержке фонда из внебюджетных источников. В 1994 году была ситуация, когда спонсор прогорел и сумму, необходимую для выплаты премии, удалось получить в одном из банков только под личное поручительство академиков и губернатора. Несмотря на изменение законодательства, областная администрация и сейчас находит возможность финансировать одну из Демидовских премий. Размер каждой премии в этом году - 15 тысяч долларов, то есть больше Государственной премии. Если в первые годы мы искали спонсоров, то сейчас берем средства далеко не у каждого из желающих. Церемония вручения дипломов и памятных медалей проходит в Екатеринбурге. По традиции премию вручает губернатор в своей резиденции.
- И все-таки у нас очень мало премий. Кроме Демидовской, есть еще "Триумф" Березовского, стипендии студентам выделяет Потанин, молодым ученым помогает издательство МАИК "Наука/Интерпериодика", научных менеджеров попробовали поддержать Абрамович, Мамут и Дерипаска. Ходорковский больше уважает литературу. Но все эти благотворительные акции можно по пальцам перечесть.
- Думаю, одних премий мало. Нужно создать механизм вложения частных денег в науку. В США госбюджет на науку равен 113 млрд долларов (в России - 1,3 млрд долларов). И еще около 100 млрд долларов в науку приходит из частных фондов.
- Выходит, американцы науколюбивые, а наши олигархи от просвещения далеки?
- Деньги идут туда, где дают отдачу. В США система налогообложения и прочие законодательные акты делают выгодным инвестирование в науку. Способствуют этому и ограничения на наследство, которое приходится переводить в различные фонды, иначе почти все заберет государство в качестве налога.
- Наши олигархи молодые, они о наследстве еще по возрасту не пекутся.
- Государство-то думать должно. Есть богатый опыт многих стран по этому вопросу, но мы не переняли ничего. И еще проблема: к некоторым российским частным премиям осторожное отношение. Но ведь и некоторые американские фонды, я внимательно изучал вопрос, выросли из гангстерских капиталов. И сам Нобель скопил свое состояние на войне. Ученый, если ему присудили премию, может в силу личных соображений не тратить эти деньги на себя, но со средствами в науке сегодня так туго, что премией необходимо распорядиться с пользой для других ученых, для науки. Это, я считаю, моральный долг.
- Сколько времени, по-вашему, потребуется, чтобы наши олигархи начали поддерживать науку так, как поддерживают ее американские миллиардеры?
- От первого Демидова при Петре до Демидовской премии прошло 130 лет. Так что этого часа, как ни грустно, нам ждать еще не одно поколение.
- Все-таки сейчас не петровские времена: бизнес зависит от инвестиций в науку, в высокие технологии. Может, быстрее дело пойдет?
- Зависит, но не в нашей стране. Раньше наш бизнес стоял на банковских махинациях, что привело к дефолту 1998 года. Теперь много желающих заниматься вложениями в жилье и землю - это самые быстрые деньги. Инвестиции в высокие технологии и науку при нашей налоговой системе остаются убыточными или дают отдачу нескоро. Плюс несовершенное законодательство. Американцы, когда приезжают в академические институты, удивляются, что у нас до сих пор не решены вопросы прав собственности на научные разработки. В итоге сразу сворачивают переговоры.
- Если бы вы были олигархом, как бы распорядились деньгами?
- Я бы отдал деньги фонду, который поддерживает молодых талантливых ученых. Когда Эйлер приехал в Россию, он не был стариком - ему было всего 19 лет. Почему нельзя сейчас выделить 10 молодых гениев и платить им приличные деньги?