Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Происшествия
Средства ПВО за ночь сбили 293 дрона над Калужской областью
Мир
В МИД РФ обвинили страны Запада в пиратстве на государственном уровне
Мир
В Литве решили отказаться от приема мигрантов по программе Евросоюза
Армия
ВС РФ поразили объекты ВПК и логистики ВСУ в Киеве и трех областях Украины
Мир
Президент Монголии объявил о своей отставке
Мир
Мерц занял последнее место в рейтинге немецких политиков
Мир
В МИД РФ назвали надуманными причины отказа Зеленского от поездки в Москву
Мир
В ГД сообщили о возможном сроке для Каллас в РФ за слова об участниках СВО
Мир
В Гамбурге свидетель описал арендаторов яхты для подрыва «Северных потоков»
Происшествия
Силы ПВО сбили более 50 беспилотников при атаках на промзоны Уфы и Салавата
Мир
Вэнс исключил затягивание войны с Ираном более чем на два года
Мир
В Италии оппозиция призвала заблокировать сайт «Миротворец»
Общество
Умерла мать основателя группы «Ласковый май» Валентина Кузнецова
Мир
Посол КНР в РФ прокомментировал предстоящую встречу Си Цзиньпина и Путина на АТЭС
Мир
Болгария добилась исключения двух российских банков из санкционного списка ЕС
Мир
Лавров рассказал о нецензурной оценке Саакашвили со стороны Стубба
Общество
Адвокат предупредил о рисках для руководителей после продажи бизнеса
Мир
Вэнс заявил об отсутствии нужды у американцев строить бункеры

Марк ЗАХАРОВ: "Тщеславие для театра вещь нормальная"

Марк Захаров и его труппа напоминают футбольную команду, которая все время играет на грани фола. Побежденным соперником выступает в этой игре зритель. Арбитром - его продвинутая часть, именуемая критиками. Возмущение последних понятно. Ведь в театре тоже существуют свои правила, пусть в отличие от футбола и неписаные. Недопустимым на драматической сцене считается залихватское комикование, оглушительная музыка, эффектные выходы на репризу. Марк Захаров на эти правила облокотился. Он придумал себе другие. "Если радость перестанешь испытывать, то кончишься как режиссер, - считает Захаров. - Должна быть во всем этом какая-то доля - не знаю даже, как лучше сказать - "тщеславие" слово плохое"
0
Марк Захаров: Ленком стремится к распаду (фото: theatre.ru)
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл
В опубликованном недавно списке соискателей Государственных премий за 2002 год значится имя Марка Захарова. Подобные премии вручаются по совокупности заслуг, в данном случае эта "совокупность" имеет наглядное выражение - большая часть легендарных ленкомовских постановок до сих пор сохраняется в репертуаре "Ленкома", и публика на них до сих пор ломится. Марк Захаров и его труппа вообще напоминают футбольную команду, которая все время играет на грани фола. Судья пронзительно свистит, показывает игрокам желтые и красные карточки, но команда все равно чаще выигрывает, чем терпит поражение. Побежденным (а точнее, покоренным) соперником выступает в этой игре зритель. Арбитром - его продвинутая часть, именуемая критиками. Возмущение последних понятно. Ведь в театре тоже существуют свои правила, пусть в отличие от футбола и неписаные. Недопустимым на драматической сцене считается залихватское комикование, оглушительная музыка, эффектные выходы на репризу. Марк Захаров на эти правила облокотился. Он придумал себе другие. Его спектакли существуют по законам Зрелища: все, что происходит или просто находится на подмостках, должно быть по-хорошему агрессивным: нравится - не нравится, а на сцену все равно смотреть будешь. И через пять лет будешь. И через десять. О законе сохранения театральной энергии с Марком ЗАХАРОВЫМ беседует обозреватель "Известий" Марина ДАВЫДОВА. - Мне тут дали что-то вроде шпаргалки с датами создания ваших спектаклей. "Жестокие игры" увидели свет в 1979 году, "Юнона и Авось" - в 1981-м, "Мудрец" - в 1989-м. По-моему, ни один театр не может похвастать таким количеством таких старых постановок. Вас это только радует или еще и пугает? - Театр вообще стремится к распаду, как и все на свете, а отдельный спектакль тем более. Эфрос уверял, что по-настоящему постановка живет только два года. Я, однако, так не думаю. Каждый спектакль, как и каждый человек, живет по-разному. "Фигаро" находится в отличной форме. "Юнона" и вовсе переживает какое-то третье рождение. Я понимаю, что репертуар театра не должен быть слишком громоздким и должен обновляться. Но сделать усилие, чтобы снять спектакль, собирающий аншлаги, из-за которых приходится нарушать нормы противопожарной безопасности, это довольно сложное дело. - А вы не оказываетесь в плену ваших собственных старых постановок? Может, надо иногда отринуть то, что делал раньше? Вот как Питер Брук, все время меняющий свою режиссерскую личину. Кстати, не всегда успешно меняющий. - Может быть. Но я ведь тоже стремлюсь бороться со зрительским прогнозом. Я считаю, что "Юнона и Авось" не похожа на "Чайку". "Мистификация" с ее здоровым авангардизмом не похожа на "Шута Балакирева". Но как бы я ни менялся, до камерного спектакля, рассчитанного на пятьдесят зрителей, я все равно не дойду. Мои постановки - это всегда некое яркое, поэтическое зрелище. В них есть приподнятость, праздничность. В них чаще всего есть хеппи-энд... - Между прочим, именно на этих китах и строится жанр мюзикла. В нынешнем контексте, когда мюзиклы так расплодились, вы воспринимаете их, как своих конкурентов? - Нет. Мюзикл имеет много разновидностей. "Юнона и Авось" не похожа на "Нотр-Дам де Пари", а "Королевские игры" на "Норд-Ост". - Но спектакли Льва Додина тоже не похожи на спектакли Камы Гинкаса, а спектакли Анатолия Васильева - на спектакли Петра Фоменко. В качестве соперников вы все же рассматриваете мюзиклы или спектакли Фоменко с Гинкасом? - Я тяготею к психологической драме, к комедии, замешенной на системе Станиславского. Лучшие спектакли Фоменко или лучшие спектакли Додина для меня являются какими-то высокими образцами. В отношении мюзикла я подобных чувств не испытываю. - Но при этом вы оказываетесь в неравных условиях. Тот же Васильев или Гинкас не ставят перед собой цель сделать спектакль, который собирал бы большой зал, да еще на протяжении многих лет. Они решают совсем иные задачи. - Поэтому я и был за разделение номинации "Лучший спектакль" в "Золотой маске" на малую и большую формы. Сделать спектакль для 50-60 человек, выстроить серию ребусов - это меня не увлекает. - А вы могли бы сделать нечто, не обреченное на успех у публики? Просто для себя самого. - Нет. Когда я сочиняю новый театральный проект, я всегда думаю о том, будет ли он держать внимание зрителей. Будут они уходить в антракте или нет. Многие мои коллеги, если вы заметили, делают спектакли без антракта. Это очень предусмотрительно. - Репертуар других драматических театров обновляется куда быстрее, чем репертуар "Ленкома". Вас не берут завидки, когда вы видите, как тот же МХАТ выпускает по двенадцать премьер за год? В этом же есть свой драйв. - Я уважаю работоспособность как таковую, но не гонюсь за количеством. Это раньше я вынужден был ставить спектакли к годовщине революции, к годовщине смерти вождя. Теперь можно не торопиться. - Но это же вопрос не только "датских" спектаклей. Это еще и вопрос привлечения каких-то молодых сил в театр. Даже "Современник", не замеченный раньше в любви к молодой режиссуре, позвал в этом сезоне и Кирилла Серебренникова, и Нину Чусову... - У меня есть планы привлечения одного молодого эстонского режиссера, про которого мне много умных людей говорили, что это очень способный человек. Но я не хотел бы превращать свой театр во что-то вроде "Школы современной пьесы" Иосифа Райхельгауза, который перебирает с количеством разных антреприз, а его собственное режиссерское начало я иногда теряю из виду. - Вы не устали от своей профессии? - Если честно, элементы депрессии иногда возникают по утрам. - По-моему, она мешает думать о каких-то важных вещах. Режиссер - это не писатель, не композитор, не художник. Наедине с собой побыть удается редко. Особенно такому востребованному человеку, как вы. Все время суета какая-то вокруг... - Может быть. Но если какая-то твоя мысль, которая к тебе случайно залетела, может стать достоянием большого коллектива людей и иметь успех, от этого и испытываешь необычайную радость. А если эту радость перестанешь испытывать, то кончишься как режиссер. Должна быть во всем этом какая-то доля - не знаю даже, как лучше сказать - "тщеславие" слово плохое. Хотя для нашей профессии, наверное, нормальное. Без тщеславия невозможен никакой театральный продукт.
Читайте также
Комментарии
Прямой эфир