Вампир ребенка не обидит

Две книги, вышедшие в этом месяце в "модных" издательствах, -недостающие кирпичи в стене современной русской литературы. Брешей еще много, но одной все-таки стало меньше. На правах ОТК ремонтные работы оценивает главный редактор "Книжного обозрения" Александр ГАВРИЛОВ. Что за дела: чего ни хватишься в родной русской литературе, ничего нет. Боевики вялые, детективы предсказуемые, исторической гордости нехватка, мистики жалобные следы, изо всех хорроров ни один не страшней Уголовного кодекса. Вместо всего - душевность, которая вроде картошки: хороша, но все-таки приедается. Причин тому придумать можно множество - ну хотя бы та, что на русскую литературу никак не влияли все главные в ХХ веке идейные движения. Она, бедная, не смела на сторону глянуть, оттого ни сексуальной революции, ни психоделической, ни левацкой трескотни, ни ориентального влияния ей не досталось почти нисколечко - разве что переводами. А ведь из этого как раз и состоит все то, что нынче читают во всем мире. Судите сами: что всемирный любимец Пауло Коэльо (Бразилия), что букеровский лауреат Ян Мартель (Канада), что Ричард Бах (Штаты), что Иэн Бенкс (Британия) - все сплошь и поголовно представители постпсиходелической литературы, соединяющей легкий галлюциноз с духовными прозрениями в разных пропорциях. Трудно сказать, что тому причиной - возможно, западный человек приспособился думать о душе только по глубокой обкурке, - но факт остается фактом. Как и то, что две книги последнего месяца почти полностью соответствуют мировому тренду - с легким локальным оттенком: буйное издательство "Ad Marginem" выпустило второй том романа Павла Пепперштейна "Мифогенная любовь каст", а в питерском "Лимбусе" появился "Красный Бубен" Владимира Белоброва и Олега Попова. Про Пепперштейна рассказано уже довольно много. Двухтомная эпопея про любовь - это огромная, размерами с "Войну и мир" игра в "войнушку" не на жизнь, а на смерть силами Карлсона, Элли и победительного Колобка парторга Дунаева, не выходящего все это время из глубокого болезненного галлюциноза. Всерьез ли колдун Дунаев определяет ход войны, или это просто кусочки реальности, которые вплетаются в тяжкий бред, - а бог его знает. Какая, собственно говоря, разница? Вы еще спросите, действительно ли в селении Красный Бубен колдун Кохаузен, прикинувшись Троцким, в одна тысяча девятьсот девяносто девятом году едва не спалил церковь Ильи Пророка, а подручные его, вампиры в плащ-палатках времен Отечественной войны, перекусали все окрестное население? И "Бубен", и "МЛК" валят читателя с ног, как дворовые мальчишки, силком тянут его играть, но обмундирование у них совсем как настоящее: любимые темы всамделишных историков. Евреи и Россия, фашизм и сталинизм, историческая гордость за свой народ, православие, народная вера, русский язык и то, каков он нынче. Мощный протагонист "Красного Бубна", дед Семен Абатуров, солдат и молитвенник - воплощенная мечта любого деревенщика. Отбиваясь от вражеских чар внутренним стержнем, он помнит главное: "Все-таки антихрист не всесилен. Крестного знамения он не испугался, а вот в церковь заходить бздит!" И "МЛК", и "Бубен" - книжки-мутанты. Приглядевшись, узнаешь в эпопее слепившиеся детские сказки, а в романе - страшилку про черного колдуна, который ездит в гробу на колесиках, у которого бегут-бегут по стенке зеленые глаза. Это наше куда-то задевавшееся детство возвращается в тертых индийских джинсах, и пугается, и смеется по-настоящему. Мы вроде и забыли, как это бывает, зачитались Борхесов с Кортасарами, заплакались над Маканиными с Дмитриевыми, а оно - вот оно. Очень даже просто. Если придется вам держать ответ, если приступят к вам с по-настоящему серьезными вопросами, дескать, кто сильней, кто главнее - Гарри Поттер или Гэндальф? если Саурон на Вольдеморта влезет - кто кого сборет? - отвечайте смело: Колобок и дед Семен. И бейте в "Красный Бубен".