"Пробудить отвращение"

Картины развесили в залах второго и третьего этажей "нового" здания. - Но настроение депутатам и тем, кто придет на вернисаж, я вряд ли подниму, - заявил "Известиям" Федор Дубровин. Он называет себя социальным художником. Поясняет: его картины - "не ламурные, ими невозможно любоваться". Впрочем, "котята с жеребятами и голыми девочками", уверяет художник, публику уже не трогают. Но в конъюнктуре просит его не обвинять."Кто их купит! - бросает он в сторону своих шедевров. - Кому захочется это дома вешать". На двух думских этажах разместились ужастики: фигуры террористов, кровь, виселицы, трупы и черепа. "Эмоциональный выплеск впечатлений" художника от терактов в "Норд-Осте" и на Пушкинской площади. Вот человек с автоматом возвышается победителем на горе трупов. Вот женщина в поясе шахида... А на соседней картине - "примадонна". - Это две бомбы, - объясняет художник, - одна секс-бомба, другая - реальная женщина-бомба. Такая вот идея... Примадонна - это Пугачева, поясняет автор. Удивляется, что зрители ее не узнают. Наверное, соглашается он, надо было подписать... Объяснений потребовала и картина "Ария газа". Черное пятно, как оказалось, обозначало человека "в разрезе" - чтобы было видно, как в его легкие поступает смертоносный, синего цвета газ. Пособие по анатомии. - А это вот мышата, которые сидят в зале. Они попались. - Дубровин показывает на два расплывчатых, невнятных пятна-лица. -Большинство наших граждан состоят из таких. Они сидят перед телевизорами, как мышки в норочке. Забились и смотрят. И эти мышки случайно вышли, чтобы посмотреть что-то реальное. И им это реальное показали. Кстати, "мышками" Дубровин называет и своих "дальних родственников", тоже оказавшихся среди заложников (к счастью, они выжили). Художник говорит, что сначала об этой своей выставке он договорился с Музеем современной истории. Но увидев картины, там, по словам художника, "испугались". Не из трусливых - депутаты Мосгордумы. - Художник доступными ему средствами выразил отношение к такому сложному явлению, как терроризм. Вот так бы я сказал, чтобы никого не обидеть, - сказал "Известиям" депутат Александр Крутов. Другие вспоминали "Апофеоз войны" (те же черепа!) художника Верещагина. Верещагин тоже был "социальным писателем". Правда, как живописец оказался сильнее публициста. А вот художника Дубровина народные избранники отнесли все же больше к социальному явлению, чем к художественному. "Он пытается пробудить отвращение к терроризму, и ему это, на мой взгляд, удается.