Чужие

К чеченской войне можно относиться как угодно. Рассуждать о великорусском шовинизме или объявлять всех чеченцев, "взрывающих дома в России", врагами народа. Делать на войне, длящейся уже девятый год, политический и вполне материальный капитал. Можно "замочить" всех скопом и забыть и о Чечне, и о войне. А можно собирать теплые вещи, лекарства и еду для беженцев, создавать фонды помощи, помогая людям вновь обрести дом. И в первую очередь - детям. Они вырастают и тоже встают в строй - по разные стороны. А значит, война может не закончиться никогда. В пятницу на Павелецкий вокзал столицы прибыл поезд Назрань-Москва. И если прошлой зимой в Москву и Подмосковье привезли более 100 чеченских детей из лагерей беженцев в Ингушетии, то в нынешнюю, куда как более суровую, на всю десятимиллионную столицу даже вместе с областью нашлись пока всего несколько семей, готовых на одну зиму принять у себя детей-беженцев. В пятницу за несколько минут до прибытия поезда Назрань-Москва на Павелецкий вокзал столицы платформа была тесно оцеплена милиционерами. - К вагонам не подходить, - кричали стражи порядка встречающим. - Оставаться на своих местах до проверки документов. Уберите фотоаппараты и камеры - съемка запрещена. Но все же президенту Фонда помощи депортированным народам Алихану Ахильгову "по блату" (спецразрешение руководства МПС) с группой сопровождающих удалось пробиться к вагону, в котором ехали дети-беженцы из Грозного - пять ребятишек из ингушского лагеря "Зарина". Алихан Ахильгов - сам беженец из Грозного - за восемь с лишним лет войны на добровольные частные пожертвования смог вывезти с войны около 500 детей, в том числе 105 в 2002 году, еще пять - в этом, 2003-м. - Мы уже второй год реализуем эту программу, в рамках которой более 100 детей-сирот из Чечни зимовали в семьях москвичей, - сказал Ахильгов "Известиям", - но откликаются в основном люди среднего достатка и все реже и реже. Как ни странно, крупные финансисты и предприниматели, в том числе наши земляки-кавказцы, такой отзывчивостью не отличаются. А в основном помогают иностранцы. На мой призыв о помощи детям-беженцам к российским губернаторам откликнулись лишь Юрий Лужков да Дмитрий Аяцков. Прежде чем отдавать детей в семьи, сотрудники фонда знакомятся с добровольцами. Проверку москвичам, желающим взять в свои семьи чеченских сирот, Ахильгов стал устраивать после дикой истории, случившейся во время первой акции фонда. Приличные с виду супруги взяли к себе на каникулы сразу троих детей. Когда к ним пришел инспектор из фонда, выяснилось, что "родители" на "халявные" деньги крепко запили, оставив малышей чуть ли не голодать. Детей сразу забрали, как и у другой семьи подмосковных чеченцев-предпринимателей, пустивших "детские" деньги в челночный оборот. С тех пор искушение рублем отпало само собой: ни одна семья на содержание приемных детей сегодня не получает ни копейки. К тому же и денег у фонда нет. Того, что выделяют бизнесмены, хватает лишь на билет до Москвы. Последняя предновогодняя попытка обратиться за финансовой помощью к вице-премьеру России Валентине Матвиенко, как рассказал "Известиям" Ахильгов, ничего не дала. Матвиенко переадресовала просьбу в Министерство труда и социального развития и в Минздрав. Те отправили представителей фонда в Чечню. Оттуда отписали в том духе, что деньги выделяются адресно, то есть в Чечню, а лагерь беженцев находится в Ингушетии, поэтому, мол, извините, ищите внебюджетные средства. В итоге еле-еле хватило денег, пожертвованных столичной гостиницей "Салют", на билеты детям в Москву. Как и за чей счет детей отправлять обратно, а это будет в мае, пока не ясно. - Выкрутимся, - смеется Ахильгов. - Вот и поезд пришел. Олег Сомичев, майор 2-го оперативного полка ГУВД Москвы, проведший в Грозном на спецзаданиях два последних года, поезд с детьми-сиротами из Чечни пришел встречать раньше всех. У Олега жена-домохозяйка и трое детей. Младшей - Дарье - полтора года. Потому и решили доверить этой семье самого младшего из сирот - пятилетнего Абубакара Ахмадова. Крохотный, на вид лет трех, малыш в голубой куртке на плохом русском с трудом выговаривает: "Здрассте". Его никто не спрашивает, как погиб его отец, понимая, что воевал он не на стороне федералов. И Олег вряд ли станет ему рассказывать, как проводил зачистки в Грозном. - Насмотрелся я там, как они выживают. Хочу вот его, - милиционер крепче сжимает руку мальчишки, - сдружить со своей Дарьей. Правда, по-русски парень, кажется, совсем не говорит... - Я знаю, что у мусульман особый менталитет, - подключается к разговору Лариса Денисова. Вместе с дочкой Оксаной они встречают одиннадцатилетнюю Милану Шаипову. - Может, когда-нибудь я раскаюсь в своем решении, но сейчас просто хочу хоть чем-то помочь. Увидела объявление в газете, посоветовалась с Оксаной и позвонила. У Миланы дома остались трое старших братьев и две сестры. Отец подорвался на гранате, мать тяжело больна сахарным диабетом. "Нашу квартиру разбомбили, сейчас живем в фанерном домике, - рассказывает девочка. - Мы привыкли, только сейчас очень холодно. Когда в Москву ехала, подружки отговаривали: зачем, нас там не любят. А мне все равно хотелось". Кстати, подружка Миланы в Москву не попала - фонд поостерегся иметь отношения еще с одной московской семьей, давшей о себе неверные сведения. А от других людей заявок пока нет. Впрочем, может быть, еще и потому, что мало кто об этой акции знает. Как считает Руслан Хасбулатов: "Россия вряд ли готова сейчас к такой помощи. В стране сложная социально-психологическая обстановка. Ко мне Ахильгов не обращался, но если бы предложил мне поселить у меня ребенка, я бы не отказался. У меня и так живут 20 человек". Телефон Фонда помощи депортированным народам, по которому можно взять в свою семью чеченских сирот, - 160 08 70. При участии Александра БОГОМОЛОВА Взяли бы вы в свою семью чеченского ребенка и на каких условиях? Вероника МАРЧЕНКО, руководитель Фонда "Право матери": - Да, я думаю, что могла бы взять чеченского ребенка. Если бы я поехала в Чечню, там бы столкнулась с такой ситуацией, то скорее всего я бы взяла ребенка, у которого нет родителей. Думаю, это очень сильный момент: увидеть там ребенка, оставшегося без родителей, пережившего все эти ужасы. Совершенно нормально, по-моему, помочь ребенку. Я не знаю, могла бы я усыновить ребенка. Это сложно, но пожить бы обязательно взяла. Наталья БЕЛОХВОСТИКОВА, актриса: - Теоретически - да. Я с огромным уважением отношусь к тем людям, которые берут на себя ответственность за чужого ребенка и за то, чтобы воспитать в нем умение жить в нашем жестоком мире. Но практически я не могу этого сделать. У меня дочь - артистка, я - артистка, муж у меня режиссер, так что мы очень редко бываем дома. А ребенку необходимо постоянное внимание. Екатерина ИЛЬЧЕНКО, ветеринарный врач, член Клуба "Известий": - Боюсь, что взять ребенка я не смогла бы. В нашей семье уже есть один приемный ребенок. И я хочу сказать, что ведь и своего-то любить нелегко, а чужого - гораздо тяжелее. Конечно, за те восемь лет, что приемный сын живет с нами, он уже стал своим. Но сил на него все равно уходит в десять раз больше, чем на остальных троих детей: он все-таки сделан из другого теста, в характере остается много чуждого. И я уже настолько выработалась, что второй раз в жизни роль приемной мамы просто не потяну. Леонид ЗОРИН, драматург: - В принципе я бы взял чеченского или какого-то другого ребенка, но не в моем возрасте об этом говорить. Я думаю, что не может быть национальных противопоказаний для того, чтобы взять чеченского ребенка. Должны встретиться родители и ребенок, чтобы понять, подходят ли они друг другу. И дело тут совсем не в национальности. Точно так же можно взять или не взять русского ребенка. Зураб СОТКИЛАВА, солист Большого театра: - Конечно, взял бы. Это очень хорошая международная практика. Я знаю, что такая традиция существует во всех странах Европы, и я очень приветствую это. Прекрасно ведь, когда дети разных народов общаются, дружат и с детства привыкают уважать друг друга, а не ненавидеть. Я даже знаю одну чеченскую женщину, она к нам приходит, мы ей помогаем чем можем. А ребенка я обязательно приютил бы на время. Усыновлять не стал бы, потому что у меня есть свои дети. Валентина СУХИХ, секретарь, член Клуба "Известий": - Национальность для меня никакой роли не играет - лишь бы человек был хороший. И потом, я воспитывалась в то время, когда мы все росли вместе: и русские, и чуваши, и мордва. Так что была бы я молодой, конечно, усыновила бы чеченского ребенка, передо мной не стоял бы вопрос о его национальности. А сейчас, к сожалению, ни возраст, ни здоровье, ни материальное положение уже не позволяют.