Алое сердце над Прагой

Вацлав Гавел недавно попал в Книгу рекордов Гиннесса - как единственный человек в мире, который возглавлял три государства (Чехословацкую социалистическую республику, посткоммунистическую Чехо-Словакию и сегодняшнюю независимую Чехию). Он родился 5 октября 1936 года в одной из самых культурных и духовных пражских семей. Прадед его был простым, но чрезвычайно усердным и безукоризненно честным мельником. Следующие поколения Гавелов тем же способом - усердным и честным трудом - умножили фамильные богатства, а деньги тратили на самое лучшее образование своих детей. Дед Гавела построил первый в Праге крытый каток и дворец "Люцерна" - крупнейший центр развлечений, собравший под одной крышей синематограф, театр, концертные залы и различные аттракционы. Он был истинным патриотом Чехии - и хоть в Праге тогда самыми престижными школами были немецкие, Гавел посылал своих детей и внуков в чешские школы. Семья Гавелов приветствовала падение Габсбургской монархии и провозглашение независимой Чехословакии. Дед нынешнего президента был особенно горд тем, что и та революция была мирной, "бархатной" и что тогда, в 1918 году, не пролилось ни капли крови, не было разбито ни одного окна, а первый декрет новой власти начинался так: "Все действовавшие до сих пор законы продолжают оставаться в силе!" Дядя Гавела построил знаменитую киностудию "Баррандов", которая была так технически оснащена, что с ней мог поспорить разве что лишь Голливуд. Дед Гавела со стороны матери был известным литератором, потом был послом в Австрии. От него и от матери, которая знала несколько иностранных языков, прекрасно рисовала и музицировала, Гавел унаследовал свои "гуманитарные" таланты. С рождения Вацлаву Гавелу прививалось уважение к либеральным ценностям и свободам, к личности, к человеческому достоинству. Это привитое с детства плюс творческий труд и духовность его внутренней жизни и создали уникальную личность Вацлава Гавела. Его первое серьезное столкновение с властями относится к 1968 году, к короткой чешской оттепели, "пражской весне" - наивной романтической попытке создать в Восточной Европе "социализм с человеческим лицом". Тогда молодой драматург открыто выступил против вторжения войск Варшавского договора в Чехословакию. А в апреле 1975-го Вацлав Гавел написал "открытое письмо" генеральному секретарю ЦК КПЧ Густаву Гусаку. И это письмо в Восточной Европе и в СССР произвело впечатление разорвавшейся бомбы. Мы его переписывали, заучивали наизусть. Это было письмо подвижника и героя, "чешского Солженицына". Вот фрагмент: "В нашей стране воцарился порядок, лишенный жизни, людьми правит страх. "П о р я д о к ", у н и ж а ю щ и й ч е л о в е ч е с к о е д о с т о и н с т в о , ведет не к общественному или экономическому подъему, а совсем наоборот: он порождает апатию и приспособленчество. Понятно, что при этом "порядке" большинство общественных и властных функций исполняют отъявленные карьеристы, мошенники и воры". (Узнаете нашу эпоху - а ведь написано в 1975 году!) Это письмо стало переломным событием в жизни Гавела - началась его д р у г а я жизнь. Он стал духовным лидером чешской оппозиции, одним из учредителей "организации независимого мышления" "Хартия 77", на которую власти обрушили всю мощь репрессий. Гавела мучили, без конца вызывали на допросы, годами держали в тюрьмах, он тяжело болел, - но ни на йоту не отступил от своих взглядов, не предал идеи демократии и свободы, не поддался соблазну жалкого конформизма, и эта другая жизнь привела его на старте в тюрьму, а в итоге - на Градчаны. Сегодня словосочетание Вацлав Гавел - символ свободы и демократии, честности и мужества. Не могу удержаться - вот еще фрагмент из письма 75-го года - по поводу наступления на СМИ , которое власти ЧССР предприняли после подавления "пражской весны" 1968 года, закрывая оппозиционные газеты и журналы. Предупреждение Вацлава Гавела выглядит сегодня пророческим - и сверхактуальным: "На первый взгляд не произошло ничего особенного: общество функционирует и без всех этих театральных, философских, исторических и других журналов... Скольким людям этих журналов сегодня недостает? Нескольким десяткам тысяч, то есть весьма малой части общества. Тем не менее речь идет о потере несравненно более значительной, чем это могло бы показаться с чисто количественной точки зрения. Фактические масштабы этой потери едва ли можно измерить в каких-либо цифрах. Насильственная ликвидация журнала, посвященного, скажем, проблемам театра, - это не просто акт грубого произвола, направленный против культуры. Прежде всего это ликвидация одного из органов самосознания общества... И точно так же, как нехватка того или иного витамина, составляющего ничтожную долю пищи, может вызвать тяжелую болезнь, так и потеря одного журнала в конце концов может причинить общественному организму куда больший ущерб, чем кажется поначалу... К сколь глубокой духовной и нравственной импотенции нации приведет кастрация ее культуры?" Время быстро меняет цвет. Вчерашние лозунги линяют стремительно. Но - не эти! Вот, казалось бы, пустячный пример из нашей российской жизни. Погиб, не выдержал новых цен на бумагу, журнал "Театр". Пустяк? Но вот за эти несколько лет без него вдруг выяснилось, как его не хватает в общественной духовной жизни. И снова теперь создавать - ох, непросто. Да, идеи и принципы Гавела всегда были сверхактуальны. И что самое прекрасное - Гавел никогда им не изменял - и, главное, действовал на основе идей. Гавел неуклонно раздвигает границы свободы. Только что он подписал декрет о рассекречивании архивов тайной коммунистической полиции - и любой гражданин Чехии имеет сегодня свободный доступ ко всем тайным документам и спискам информаторов чешского КГБ. А в пятницу, 16 декабря, во имя справедливости презрев дипломатическую политкорректность, пойдя на открытый конфликт с Белоруссией, президент Чехии предоставил политическое убежище великому белорусскому писателю Василю Быкову. А теперь - интервью перед Рождеством! Олег ОСЕТИНСКИЙ: Когда я в 1968 году с Сергеем Чудаковым вынес плакат "Свободу Чехословакии!" и нас прямо у подъезда арестовал КГБ, и когда нас упрятали в психушку, и потом всю жизнь терзали, и когда я ставил в подпольном домашнем театре вашу пьесу "Аудиенция", - я никак не думал, что когда-нибудь вы станете президентом и что через 35 лет я получу настоящую аудиенцию! Вацлав ГАВЕЛ: Спасибо, что вынесли плакат. Я знаю, что не все сочувствующие Чехословакии в эти страшные дни дошли до Красной площади. Спасибо им всем. - Вашу биографию, пожалуй, хорошо знают во всем мире, поэтому я бы хотел перейти сразу к "рождественским" вопросам. Итак - вас не шокирует успех коммунистов на летних парламентских выборах? Не есть ли это символ той самой бывшей апатии, недоверия народа к власти? Я помню героя вашей пьесы "Аудиенция" драматурга Ванека, которого власть сломала, и которому в конце пьесы становится "вшехно до пердели"("все до жопы"). Не становится ли народ опять таким Ванеком? - У этого успеха есть много причин. В рядах электората коммунистов есть люди, которых свобода захватила, как говорится, "врасплох", к ней трудно привыкать, учиться заботиться о себе самому. И, конечно, у нас много молодежи, которая обеспокоена развитием вообще всей современной цивилизации. Они по молодости ищут какую-то иную альтернативу, чем та, которую предлагают демократические партии. Есть и еще ряд временных причин. Но я уверен, что этот скачок на выборах совсем не означает возможности резкого поворота в развитии демократии в Чехии. - Президент Гавел, диссидент, писатель, аристократ духа - уходит. А кто придет? Другой, более народный тип? Анти-Гавел? Или - супер-Гавел? - Кто придет, я не знаю. Но знаю, какой тип человека хотелось бы видеть на посту президента. Это должен быть человек с неким естественным авторитетом - и способный слышать других. Человек консенсуса - и при этом свободный от любых догм. Это - главное. - Чехия - меньше и цивилизованней, чем Россия. И соседи у вас совсем другие. Значит ли это, что Чехией управлять легче, чем Россией? - Прежде всего я не думаю, что одна сторона цивилизованнее другой. Мы вступаем в эру многополюсного мира, где относиться к различиям культурным нам следует с уважением максимальным, но универсальные справедливости и человечности отстаивать бескомпромиссно!.. А какой страной управлять легче? Ммм... Может быть, России, именно с учетом ее гигантских размеров, необходим более авторитарный способ правления - чтоб эта махина ненароком не взорвалась. А в маленькой Чехии, где любая фраза, которая не заканчивается вопросительным знаком, считается уже фактом чуть ли не авторитарным, агрессивным, - передвигаться в общественном и политическом пространстве, организовывать его, - т.е. руководить! - может быть, даже труднее. - Ясно, что роль Чехии, как сердцевины Европы, теперь будет возрастать... - Я надеюсь, что Чехия будет процветать, вдохновлять другие народы. И, может быть, Чехия окажется таким значимым перекрестком, каким она была в давние века. Перекрестком всех европейских течений. Но, может быть, она окажется на периферии жизни. Все зависит от нас самих. И в связи с этим я считаю, что значимость качественных изменений в стране важней, чем количественных. Иногда, как мы знаем, некоторые считают, что чем больше валовой национальный продукт, тем лучше жизнь на этой земле. Но ведь иногда, чем больше производят на земле, тем она становится безобразней. - Какие черты национального характера чехов вам представляются наиболее как бы эксклюзивными, а какие - наиболее всемирными? - Прежде всего скажу, что не очень сильно верю в генетически обусловленные различия рас и наций. Различны скорее модели поведения, которые формируются в данном пространстве веками. В Чехии есть определенные архетипы поведения, хорошие и плохие. К тем из них, которые получше, относится, скажем, модель психологии таких людей, как Каменский или Масарик. Это модель, которая делает упор на универсальные человеческие ценности. То есть, если так можно выразиться, всемирность - одна из наших лучших традиций. Есть у чехов и другие самобытные традиции - забавного, гротесково-абсурдистского юмора, особого, бесстрастного скепсиса. Есть и плохие традиции - и в первую очередь наш "самобытный" провинциализм, многое другое. - Поговорим о душе, пан президент? Однажды Эжен Ионеско, - как и вы, нарушитель всех табу, - написал горькие слова: "Ни одно общество не может освободить человека от печалей, ни одна политическая система не может освободить от страха смерти, от нашей жажды абсолюта"... Мы беседуем с вами перед самым Рождеством. Всюду улыбки, атмосфера праздника и чуда... Скажите, вы религиозный человек? Вы верите в Бога как в причину мира, творца мира? - Это сложно объяснить. Я пытался это объяснить, например, в "Письмах из тюрьмы". Да, я верю в некий трансцендентальный горизонт, - но не иду на какие бы то ни было способы литургического общения с непознаваемым Богом. Я чувствую Бога скорее какой-то сущностью, которая обращается к нам через нашу совесть, с которой мы постоянно сопоставляем себя как с некой постоянной величиной. - Самая модная сейчас забава философов - личность ли Бог? - Я не дохожу до такой степени, чтобы Бога антропоморфировать. Я не могу же решить, мужского пола Бог или женского. Я думаю, что фокус чуда Сотворения мира в известной степени заключается в том, что мы никогда не познаем и не поймем Причины. Мы можем по-разному подходить, приближаться с разных сторон, рассматривать, но, наверное, если бы мы все до конца поняли, тогда все потеряло бы какой-то главный смысл. - Значит, президент Чехии не традиционный верующий. Религия для вас не есть средство спасения или утешения. А какие вы используете способы утешения в минуты депрессии? - Для меня лучшим лекарством от депрессии является ощущение хорошо сделанного дела. Человек должен делать что-то - и чувствовать, что у него это получается. Тогда депрессия улетучивается. - А какая-нибудь книга спасает вас от депрессии? - Я должен читать разные рабочие и официальные бумаги. Чтение художественной литературы для меня сейчас - непозволительная роскошь. Но мой президентский срок скоро истекает, - и вот тут-то я оторвусь. Я уже отобрал много книг, которые прочту, - там много настоящей литературы. - Ну хорошо, как спасать душу хорошо сделанной работой, мы выяснили. Спасибо, очень интересно. А теперь совсем простой вопрос - как спасти мир? Я имею в виду вот что - раньше вот все писали о закате Европы, а вот теперь - уже о закате мира, о гибели всей христианской цивилизации. Разделяете ли вы подобные опасения? - Я не считаю, что мы находимся на этапе заката - или рассвета. По-моему, мы находимся на перекрестке, на котором человечество стоит не впервые. Сегодня все может кончиться и хорошо, и плохо. И это общая проблема всех современных цивилизаций - не только христианской. - Все знают, что читать, писать и принимать правила цивилизованного мира детей учат - насильно. Если ребенка не учить, пустить его на самотек в сегодняшних асфальтовых джунглях, он вырастет Маугли и не сможет вписаться в сложный процесс развития "хомо сапиенса". Но если раньше Маугли никому не могли быть опасны, то сегодня возникла жуткая сюрреалистическая ситуация - любой Маугли, не умеющий читать и писать, может взорвать и уничтожить полмира со всеми его мечтами, идеалами и трудами. В связи с этим - трудный вопрос: имеет ли сегодня цивилизованный мир право учить агрессивные страны - насильно? Скажем, вводя туда военных администраторов, как вводили их в Германию по плану Маршалла американцы? И если преступные режимы не захотят подчиниться, и если это будет абсолютно необходимо для спасения цивилизации - можно ли будет оправдать применение ядерного оружия? - Это - вопрос очень трудный. Принципиальный политический вопрос. (Взвешивая каждое слово.) И на него... не может быть... общего ответа. Это надо решать каждый раз по-разному... - в зависимости от конкретных обстоятельств. - Пан президент, я прошу прощения за настойчивость, может быть, не совсем корректную. Прошу извинить. Но вот, если бы вы сейчас оказались на месте Буша, - вы бы рискнули на военную операцию против Ирака? - Не знаю... (Пауза.) Не знаю... - И предпоследний вопрос - как вы относитесь к Швейку? Швейки губят мир или спасают его? - Швейк - это некий символ. Мы не знаем, сколько ему лет, - то ли 20, то ли 70. Я воспринимаю Швейка скорее как некий иронический и лукавый принцип, который иногда обостряет наше видение мира. Но вряд ли Швейк может подать пример верного выхода из трудного по-настоящему положения. И вообще - мы даже не знаем, была ли у него когда-нибудь какая-то женщина? Или он, может быть, относится к четырехпроцентному меньшинству... (Так в Чехии именуют гомосексуалистов. - Прим. пер.) (Тут пресс-секретарь президента, очень красивый молодой человек пан Шпачек, поправляет Гавела: "В романе Гашека есть эпизод какого-то интимного общения бравого солдата Ш. с женщиной". Все это выясняется по-чешски и, увы, без перевода.) - Значит, мы все-таки можем еще спасти мир - если Швейкам и Ванекам не будет "все до жопы"? - Да. Все пока еще зависит от нас. - Последний вопрос - что это за сердечко висит над Прагой на Градчанах? Алое электронное сердечко бьется, мерцает... Я слышал, - некоторые возмущаются алым сердечком - мол, разрушает исторический облик Праги, и вообще это символ публичного дома, и т. д... - Я воспринимаю это сердечко как символ нашей ненасильственной, "вельветной" революции, когда повсюду все делали разные сердечки. Я возле своей росписи тоже всегда рисовал сердечко. Сердце над Градчанами забилось 17 ноября. Я был рад, что сердечко будет гореть во время саммита, демонстрируя людям, что наше дело в Европе не только в обороне, не только в съезде больших шишек, а прежде всего в защите основных ценностей нашего человеческого общежития. А когда против сердечка поднялась волна нелепых "протестов", я обрадовался, потому что понял, что это сердечко - ещё и зеркало! Оно многое отразило. Например то, что этот извечный символ любви для многих уже как бы не существует в истинном смысле, лишен своей вечной ценности. В этой истории проявилось столько лицемерия! Лицемеры с постным видом, вдруг ставшие очень набожными, забубнили - ах нехорошо! Эти люди совсем не возражают против того, что на каждой второй улице в Праге - публичный дом, А вот алое сердце, символ и нашей революции, и нашей любви, им, видите ли, мешает. - Спасибо за откровенность и искренность, пан президент. - И вам спасибо. * * * Как хорошо чехам. Что у них есть такой президент. Как хорошо, что в центре Европы - над Прагой, над всей Чехией! - спокойно бьется, и мерцает, и сияет несерьезное алое сердце - как символ победы добра и любви, символ "духа Гавела"! Пусть сияет как можно дольше. Лицемеры бубнят? Что делать, такова участь смелых. Возвращать вещам и словам их подлинную суть, а людям - достоинство и чистоту - это тоже долг всех президентов. И нам, и нам бы! - очень тоже не помешал какой-нибудь новый, не обязательно суперсерьезный, но сердечный символ любви и добра над Москвой и Россией. Увы, ни красная звезда, ни памятник чекисту номер 1, ни мертвые слова фальшивого ветхого гимна на роль этого символа не годятся. Но знаете что? Чехии давно повезло с президентом. России теперь, кажется, тоже. Будем - надеяться!