Саша НИКИПОРЕНКО: "У нас все перемешино - и метро, и музей, и базар"

Москва за нами Был такой плакат в свое время о "капиталистической эксплуатации" детства. Назывался: "Два мира - два детства". Шершавым языком наглядная агитка красочно рассказывала о том, как хорошо жить в Стране Советов, и как плохо - в загнивающем мирке капитала. Прошли годы, экземпляры того плаката пылятся в музеях, а "два мира - два детства" разделяют не столько страны, сколько годы. Сегодня мы решили сравнить впечатления о Москве двух очень разных людей. Один из них стал олицетворением духа сопротивления советскому единообразию в мыслях и поступках. Другой - юн и известен как выдающийся музыкант, разве что узкому кругу специалистов. И Москва для них - как два совсем разных мира. Юный композитор Александр НИКИПОРЕНКО свое первое произведение написал в четыре года, сегодня он - лауреат конкурса молодых композиторов, лауреат Открытого музыкального конкурса имени Пушкина, стипендиат фонда "Новые имена". 11-летний музыкант нарасхват на лучших концертных площадках - в музеях Пастернака и "Абрамцево", в Галерее Шаляпина. - Саша, у такого занятого композитора, как ты, остается время попрыгать-поскакать? - По вечерам, если не бывает концертов, я лезу в Интернет. Сейчас вот изучаю программу "Fienale 2001". С ее помощью можно печатать ноты. - Это "попрыгать-поскакать"? - Ну это не музыка. Игра. А с детьми со двора мне бегать некогда. В обычной школе я не учусь. У меня экстернат: весной сдаю экзамены, а сейчас... С утра мама мне преподает гуманитарные предметы, а папа - физику, математику, химию. Потом иду в "мерзляковку". Это музыкальная школа при консерватории Чайковского. - У тебя время на город, в котором живешь, остается? Помнишь свое первое впечатление о нем? - Нет, извините... Хорошо помню, когда первый раз написал музыку. Мне было года четыре, мы с мамой в поезде возвращались из Пскова в Москву. Я радовался, что едем домой, а погода злилась. Дождь не лил, стеной стоял. Днем было почти как ночью. И только от молний светлело. У меня сами собой сложились строчки: "Солнце раскатом идет по земле, вечная слава, Боже, тебе". Я их пел, пел - и они легли на музыку. Потом я не понимал, почему взрослые удивляются, что музыка моя. Я тогда считал, что все поют только свое. - Сейчас ты так же считаешь? - Я же большой... Когда бываю у родных в Екатеринбурге, понимаю, что живу в столице. Люди вокруг не дают этого забыть. Мне это не нравится: они такие же, просто живут в другом месте. Но даже когда бываю в Петербурге, я начинаю понимать, что в Москве мне лучше. У нас архитектура намного старше, а я люблю купола, старые церквушки. В Петербурге все выстроено как в музее, а у нас - и музей, и метро, и базар. - А от стрессового многолюдья не страдаешь? - Не-а. Даже в метро. Еду недавно, а пожилая женщина напротив читает газету. Там статья об очень известном архитекторе. Он мой хороший знакомый. Я извинился за беспокойство и спрашиваю: "Какой это номер? Просто здесь статья о моем знакомом". Она отвечает: "Да? Ну и ладно". И перевернула страницу, чтобы я не увидел дату. Если бы это было в Лондоне, а я там был, или в Петербурге-Екатеринбурге, мне бы все рассказали, может, и газету подарили. Но мы в Москве. - То есть тебя чуть ли не веселит жлобство? - По возможности не нарываюсь на него. - Интересно - как? - Стараюсь быть один на один с Москвой. Тогда она другая. Особенно мне нравится набережная вдоль Кремля. Она бывает тихая и безлюдная даже днем. И я написал цикл "Москва-река. Утро. Вечер. Гроза". Знаете, когда смотришь на храмы, кремлевские стены и их отражение в воде, как-то забываешь про всяких там злых взрослых. Правда, в воде все равно много окурков плавает. Не по себе бывает, когда они наплывают на отражение человека или храма. - Есть место, где про все неприятное ты забываешь? - Да. Концертный зал фонда "Классическое наследие". Он камерный, и кажется, что зрители помогают тебе. Еще хорошо в зале Галереи современного искусства. Еще... Ой, я вспомнил! Вспомнил свое первое ощущение от Москвы. Мама и папа повели меня в Кремль, и я не мог оторваться от Царь-пушки. Хотел залезть в дуло. Меня не пустили, а потом мне снилось, что я не могу из него вылезть. Когда понял, что и не хочу вылезать, как назло, проснулся.