Конечно же, в Москве таких музеев было больше, чем в любом советском городе. Один из них посвятили сразу двум деятелям - Карлу Марксу и Фридриху Энгельсу. Расположился тот музей недалеко от улицы Волхонки, на задворках своего гораздо более известного коллеги - Музея изобразительных искусств.
Он поселился здесь в 1933 году, и в скором времени путеводитель по Москве оповестил жителей и гостей столицы: "Задача музея - показать жизнь и деятельность великих основоположников научного коммунизма - Маркса и Энгельса - в свете истории международного революционного рабочего движения, показать методы работы Маркса и Энгельса, мировое распространение их произведений и работу Института Маркса - Энгельса - Ленина по изданию литературного наследства Маркса и Энгельса".
И стало почти невозможно представить себе, что когда-то музейное здание было уютной дворянской усадьбой.
Здесь, например, жил Петр Вяземский, друг Пушкина. Он, впрочем, был по отношению к своему дому чересчур критичен: "Родительский дом не отличался ни внешней пышностью, ни лакомыми пиршествами... князь Лобанов говорил мне долго по кончине отца моего: "...Уж, конечно, не роскошью зазывал он всю Москву, должно признаться, что кормил он нас за ужином довольно плохо, а когда хотел похвастаться искусством повара своего, то бывало еще хуже".
Впрочем, он и самого себя описывал весьма своеобразно: "У меня маленькие и серые глаза, вздернутый нос... Как бы в вознаграждение за маленький размер этих двух частей моего лица мой рот, щеки и уши очень велики. Что касается до остального тела, то я - ни Эзоп, ни Аполлон Бельведерский. У меня чувствительное сердце, и я благодарю за него Всевышнего!.. У меня воображение горячее, быстро воспламеняющееся, восторженное, никогда не остающееся спокойным. Я очень люблю изучение некоторых предметов, в особенности поэзии... Я не глуп, но мой ум очень забавен".
Нетривиальной была и сестра Петра Андреевича (впоследствии - супруга историографа Карамзина, а также предмет тайных воздыханий лицеиста Пушкина): "Она была бела, холодна, прекрасна, как статуя древности. Душевный жар, скрытый под этой мраморной оболочкой, мог узнать я только позже".
Кстати, писал это не Карамзин и не Пушкин, а Вигель.
Спустя столетие (когда новые владельцы начали сдавать усадьбу внаем) тут проживал живописец Серов, а также еще один художник, менее известный Николай Мартынов. Квартира его славилась особенными жареными пирожками с гречневой кашей, луком и грибами, которые чудесным образом готовила супруга этого маэстро.
Неудивительно, что сразу после революции уютная, домашняя жизнь старого особняка была молниеносно прервана. Зато статус его по новым меркам сильно вырос. Здесь обосновалось УЛИСО - Управление личного состава флота.
Впрочем, еще некоторое время часть усадьбы использовалась под жилье. Правда, жилье довольно странное. В УЛИСО, например, служила знаменитая Лариса Рейснер. Тут же она и обреталась.
Сохранилось описание жилища той писательницы-революционерки, оставленное Львом Никулиным: "Один угол комнаты со стенами чуть не метровой толщины занимала канцелярия флаг-секретаря комфлота, в других углах на столах и диванах лежали трофеи - сигареты, английские консервы, оружие, любительские фронтовые фотографии. На одной был изображен весь обвешанный оружием чернобородый человек в каракулевой папахе - вождь партизан Кучек-хан; помнятся еще фотоснимки, запечатлевшие вооруженные пароходы флотилии - миноносец "Карл Либкнехт", яхту комфлота Межень" с пробоиной от снаряда, отряд моряков в строю, опять моряков в живописных позах, группой у пулемета и даже верхом".
Так что путь от комфортабельного обиталища к строжайшему советскому музею был в некотором роде постепенным.
А что вы думаете об этом?