Ракшан БАНИ ЭТЕМАД, иранский режиссер: "На наш кинематограф повлиял Тарковский"

- Много ли в Иране женщин-режиссеров и как к ним относятся мужчины? - Соотношение примерно такое же, как и во всем остальном мире. У нас очень много женщин, которые работают в документалистике. Тех, кто снимает полнометражные фильмы, - около десяти, все они довольно известны в стране. Что касается отношения мужчин... Мне кажется, в мире сложилось несколько превратное представление об Иране. Почему вы думаете, что у нас должно быть иначе, чем в Европе? Никогда ни мне, ни моим коллегам не приходилось слышать о том, что женщина-режиссер - это что-то неправильное или выходящее из ряда вон. - Лет пять назад иранское кино было очень популярно на европейских фестивалях, но сейчас все чаще приходится слышать о том, что оно не развивается... - Я бы не стала связывать эту перемену в восприятии иранского кинематографа с тем, что в нем реально происходит. Действительно, несколько лет назад возникла некая мода - это естественно. Естественно и то, что она прошла. - Правда ли, что после исламской революции в Иране довольно трудно было посмотреть иностранные фильмы, однако в прокате был Андрей Тарковский? - Правда. После революции, которая произошла в конце семидесятых, да и сейчас очень мало иностранных картин выходит на экраны кинотеатров. Я не говорю о том, что люди могут смотреть фильмы на видео, через интернет, на DVD - здесь проблем нет, как и во всем мире. Однако после революции и фильмы Тарковского, и фильмы Параджанова были в иранском прокате, участвовали в наших кинофестивалях и получили хорошую прессу. У Параджанова даже проходили выставки, не связанные с кино. Тарковский шел и в кино, и по телевидению, было издано много книг о нем. Разумеется, такое восторженное отношение к фильмам Тарковского не распространялось на все слои населения, речь идет об определенном круге. Большое количество молодых режиссеров настолько попало под обаяние его таланта, что в Иране был снят фильм о том, как именно он повлиял на наш кинематограф. Дело в том, что метафорическая система Тарковского очень близка иранской культуре. Все это производило на наших режиссеров большое впечатление - многие его образы просто буквально копировались. - Вы пришли в кино еще до революции. Сильно ли изменились условия после 1979 года? - Условия изменились кардинально. До революции я занималась только телевидением - после революции работать там стало сложнее. Многие из тех, кто сейчас играет ведущую роль в иранском кино, - выходцы с телевидения, покинувшие его по тем же причинам, что и я. В кинематографе остался частный сектор, условия там были проще. - Работа в условиях цензуры - это однозначно плохо или она стимулирует творческий поиск? - Действительно, история не раз подтверждала, что в сложных условиях творческий процесс почему-то расцветал. Когда в стране есть проблемы, социальная напряженность, когда есть необходимость все это показывать, а тебе чинят препятствия, ты вынужден их обходить, искать новые пути. Существует и другая крайность - творческие люди склонны абсолютизировать наличие цензуры, давления. Дескать, чем хуже, тем лучше. А вам, как более умудренный опытом человек, хотела бы высказать пожелание: никому никогда не задавайте таких вопросов. Это интервью прочтут и люди молодые. Они могут подспудно сделать для себя неправильные выводы, решить, что тяжелые условия действительно необходимы, что без них у творца ничего не получится. Мне кажется, это не то мнение, которое следует вырабатывать у молодежи. А что вы думаете об этом?