Нелюбовь к победителям

Вечерний звонок Юнне МОРИЦ Я не занимаюсь производством впечатлений - Юнна Петровна, вам Лихачев в письме как-то написал: "Пусть не называют вас поэтессой. Вы - поэт". Для вас что-то значит разница этих названий? - У меня есть эссе на эту тему. Быть поэтессой в России труднее, чем быть поэтом. Поэтов никто не сравнивает с Пушкиным и Лермонтовым (раньше не смели, теперь уже - да), а поэтесс непременно сравнивают с Ахматовой и Цветаевой, сравнение с которыми не выдерживает ни один поэт мужского пола и потолка. А потом еще к стихам "Между Сциллой и Харибдой" у меня был такой эпиграф, взятый из моего эссе: "Единица женской силы в поэзии - один ахмацвет". А вообще это тема спекулятивная, сразу начинаются разделения: половина женщин - поэты, половина - поэтессы. - Последние годы вы жили принципиально антитусовочной жизнью... - Не "антитусовочной", а "нетусовочной". Это как быть "советским" поэтом, "антисоветским" и "несоветским". Искусство не равно режиму. Данте не равен режиму, при котором он жил. Шекспир, Гомер, Пушкин, Ахматова, Цветаева не равны никакому режиму. Я жила нетусовочной жизнью, потому что с самого начала почувствовала, что это не мое. - Вы как-то говорили, что компании и команды обладают хорошей "пробивной силой". - Всем молодым я советую идти "стаями" и "отрядами", потому что это помогает. Но я поставила другой эксперимент, и тоже ничего. - И он закончился вашей победой? - Я не люблю победителей. Моя поэма "Звезда сербости" кончается стихами: "Вот идет победитель всего/ Поправляет Земли выраженье/ Никогда на победу его/ Не сменяю свое пораженье". Еще не известно, что победа и что пораженье. Даже в спорте не бывает абсолютной победы. Кто-то потом выше прыгнет и быстрее пробежит. - Внутренний итог и смысл нетусовочной жизни? - Я поэт в чистом виде. Я не очень понимаю утверждение: "Поэт в России больше, чем поэт". Что же еще? Трансформаторная будка? Или силовая структура? - Помню вечер, посвященный Марису Чаклайсу, где вы были. Не потеряли связь с кругом поэтов за пределами России? - Вы знаете, странно, но когда в республиках Балтии происходило что-нибудь трагическое - стреляли в демонстрантов например, - мы обливались слезами, звонили ночами. Помню, как я звонила замечательному поэту Иманту Зиедонису. Но когда что-либо трагическое случалось в Москве, никто оттуда никогда не позвонил. Вот это как-то удивительно. Я еще не знаю, что по этому поводу думать. Но зачем нам с вами это интервью? Я не раскручиваюсь. Не занимаюсь производством впечатлений, нет у меня такой фабрики. Просто пишу поэзию и прозу. Рисую. И главное - еще пока жива. Этого мне достаточно.