Великодушие и жестокость

Вечерний звонок академику Татьяне ЗАСЛАВСКОЙ Мы хотели создать новую науку - Татьяна Ивановна, что двигало теми, кто пробивал идею создания Сибирского отделения Академии наук? - Патриотические чувства. Общественные интересы освоения Сибири. Не случайно при въезде в Академгородок помещены слова Ломоносова о том, чем будет прирастать российское могущество. Основатели ощущали колоссальную непропорциональность в распределении природных ресурсов Советского Союза и научных сил: 3/4 ресурсов находились в Сибири, а осваивались они учеными из Москвы и Ленинграда, наезжавшими в экспедицию. Возникновение научных городов в Новосибирске, а затем в Красноярске, Иркутске, Томске стало гигантским шагом в развитии науки. Не только давление бюрократической глупости со стороны партии, заставляющее ученых бежать подальше от ЦК и обкомов, основало Академгородок, но и господствование такого духа, что общественные интересы выше личных. Единство со страной в интеллигентских кругах было огромное. Не было такого, что я себе сейчас что-то натащу за высокий забор. Блестящие общественные идеи лежали в основе. Например, единство науки с образованием: с 3-го курса студенты начинали работать в научных институтах. Вышло специальное постановление, что ни одна организация не имеет права задерживать научного сотрудника, если он едет в Академгородок. - У нас в России другая тенденция стала тотальной: стремление вырваться в столицу из провинциального города. Расскажите, почему вы уехали в Академгородок? - Когда Абел Аганбегян 25 января 1963 года пригласил меня переехать в Новосибирск, я посмеялась, а 9 февраля, через две недели, уже там работала. Решение я приняла сразу, как только мы с мужем побывали в Академгородке. Слетали на два дня, Аганбегян уговорил, и я сказала, что хочу жить и работать здесь. - Что-то особенное было? - Все было особенным. Мне было 36 лет, и я была там самой старшей. Мир научной молодежи, творческой, с большими целями, 30 километров до обкома, 8 километров до заводской трубы... И свой дом, и окна в лес. И ощущение, что можно начать новую жизнь, какую-то другую, более красивую, более целенаправленную. Я написала об этом статью "Мы хотели создать настоящую науку". Здесь, в Москве, была скованность, засилье аргументации о том, что все на свете противоречит линии партии. Аганбегян тщательно отбирал кандидатов, которые вскоре становились докторами. Был прекрасный психологический климат, ощущение счастья, абсолютной его возможности. На почте в очереди пара впереди рассказывает последние новости в химии, сзади - в физике. Концентрация разных научных институтов на одной территории обеспечивала междисциплинарные связи. А клуб межнаучных контактов в Доме ученых! У физиков, химиков, биологов было столько интереса к общественным проблемам! А что вы думаете об этом?