Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Лариса ГЕРШТЕЙН, вице-мэр Иерусалима: "Власть не должна завораживать"

Лариса Герштейн - одна из легенд современного Израиля. Вице-мэр Вечного города, певица-бард, благословленная на сцену Галичем и Окуджавой, жена Эдуарда Кузнецова. "Одна из моих горьких обязанностей, - рассказывает Лариса, - посещать семьи павших от рук террористов. Это мой личный груз... Мы привыкаем к терроризму. Возле меня взорвалась машина, а соседняя, набитая взрывчаткой и железом, не сдетонировала. И после этого случая я хожу и езжу по улицам, бываю в магазинах, посещаю семьи. Так же ведут себя тысячи израильтян"
0
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл
От автора. Лариса Герштейн - одна из легенд современного Израиля. Вице-мэр Вечного города, певица-бард, благословленная на сцену Галичем и Окуджавой, жена Эдуарда Кузнецова... Того самого, приговоренного к расстрелу по знаменитому "ленинградскому самолетному делу"*. * Э. Кузнецов - бывший политзаключенный, ныне - редактор, публицист и писатель. В 1961 и 1970 гг. осужден за антисоветскую деятельность и "измену социалистической родине". Провел в лагерях и тюрьмах СССР 16 лет. В результате давления академика Сахарова и президента США Никсона "высшая мера" была заменена на 15 лет лагерей строгого режима. В 1979 г. досрочно освобожден в рамках обмена на двух советских шпионов, арестованных в Америке. Бесконечно талантливая и красивая, мыслящая парадоксально и остро, она сказала мне: "Я не забыла траву Иссык-Куля и пыль кошмы. Это - запах детства. Мой дед - из семьи грузчиков. Он любил меня и умер, когда мне было 12 лет. Меня трудно обидеть - у меня есть "кредит защиты". Моя жизнь удалась хотя бы потому, что я начинала учеником в типографии, а стала старшим метранпажем". Мы проговорили в ее служебном кабинете три часа. Уже зажглись некрупные здесь звезды, а в садах за Кедроном умолкли птицы. Мне хорошо, возвращаюсь в Тель-Авив. Но она позвонила в машину с дороги и сказала: "Приезжай к нам в дом, Кузнецов ждет тебя. Хотя в ресторане что-то ты и не приметил...". Она подшутила над моим репортерским верхоглядством и одновременно как женщина и подруга намекнула на несопоставимость фигур - ее самой и ее всемирно известного мужа. Из двух этих встреч - запись беседы, следующей ниже. Без ложного пафоса остается добавить единственное: журналистская судьба еще раз подарила встречу с людьми, которых не забудешь. Детство -Поскольку мы познакомились с вами в ресторане, мой первый вопрос из разряда "а правда ли?.." А правда ли, что вы начинали за границей певичкой в третьеразрядном... - Кабаке? - Скажем мягче: кабачке. - Вообще-то я начинала преподавателем химии. Но первые 110 лир я действительно заработала песнями. Это была "халтура", случайность... Мне нужно было кормить мою маленькую дочку. - Если я даже сильно захочу, я не заработаю ни цента своими "песнями". - Я музыкально одарена. Я так называемый "слухач". Свободно импровизирую на рояле. Раньше у меня была такая забава: из зала на сцену мне бросали записки с рифмами или - темами, или - готовыми текстами. И я тут же сочиняла и пела песню. Я хорошо рисую. Могу писать зеркально - двумя руками (демонстрирует на листке из блокнота). С детства. - Этакий измученный талантами ребенок - вундеркинд? - Ничего подобного! Я много и тяжко работала и работаю... Я до четырех лет не разговаривала. В 1-м классе я не умела читать. Весь год я простояла в углу - меня наказывали, потому что я не умела писать правой рукой. Я писала левой. Меня заставляли! Папа меня обожал, но тоже воспитывал: "Вот прочитаешь слово в букваре - пойдешь гулять!". Я помню это слово - "бублики"... Тихий, молчаливый ребенок, измученный гландами и воспалением связок. Вот что я такое в детстве! - Я читал, что ваши родители были ссыльными. - Да, я родом из Азии. Город Фрунзе, озеро Иссык-Куль... Какие люди бывали у нас в доме! Центровая интеллигенция. Мама - врач, артистичная, красавица... Папа - кинорежиссер-документалист, создал студию. Отменный юмор, музыкальный слух, джаз обожал - он дарил мне пластинки Гершвина. - Атмосфера родительского дома? - А как вы думали?! Это уже с молоком матери... Пятнадцать докторов наук собирались за одним столом! Три дирижера с мировыми именами. - Все запомнилось? До деталей? - Детская память избирательна и отчасти лукава... Не все, конечно. Когда я спустя 35 лет вернулась, я часов восемь искала могилу деда. - Нашли? - Только бы попробовала не найти!.. Мои родители, мой дед - это и есть мой "кредит защиты". Его хватило на полвека. - Есть такая строчка: "Это память взрослая воду детства пьет..." - Когда я вернулась на Иссык-Куль, воздух кошмы ударил мне в лицо. И я все вспомнила. Пыль, трава... И выходит дед - сильный, крутой, как сказали бы сейчас. Физически - могучий человек... Ничего теперь не позабыть. Ни Фрунзе, ни Питер, ни Бабий Яр. Там тоже мои родственники лежат. Гитара -Как вы начали петь? - Я сменила много профессий, наверное - десять... Была секретаршей, метранпажем, преподавателем химии, на радио "Свобода" сделала 400 передач. А гитару я взяла в руки, когда мне исполнилось двадцать лет - папа на день рождения подарил. Я играла с Галичем на бильярде, и он сказал: "Я научу тебя аккордам!". Так что было такое крещение, Галичем... Через неделю я достаточно бодро "тренькала" на гитаре. Я вообще очень азартный человек - обожаю, к примеру, бильярд, хотя в рулетку не играю. А еще через месяц случился какой-то конкурс на лучшую песню о Пушкине, и я заняла первое место... После окончания института в Питере я проработала год преподавателем, а затем уехала в Израиль... Мне надо было растить дочь, и я подрабатывала концертами. Своих у меня было шесть или семь песен. Остальные я сочиняла как акын - по ходу концерта: по темам и стихам, заказанным из зала. Так сказалось мое "азиатское" начало. - Не боитесь обвинения в непрофессионализме? - Есть Бодлер, есть Окуджава... Мне незачем тягаться. Но свою последнюю песню я написала для Никулина. По его просьбе. К тому же у меня нет сценических амбиций, погони за дипломами и регалиями. Я могу выйти на зал в тысячу, десять тысяч человек... И через две песни они - мои! Вот что важно для меня. Власть на сцене восхитительна. Никакому диктатору такое упоение властью не снилось. - К теории и практике власти нам еще придется вернуться. В вашем служебном кабинете я видел вашу фотографию с президентом Израиля, с Путиным и - с Окуджавой... Самые ценные для вас фотографии? - Как вы хотите, ведь я все-таки политик!.. А Окуджава... Мы дружили с Булатом. Моя первая пластинка на русском языке - песни Окуджавы. Он приехал на мой концерт в парижскую "Олимпию" - вечер организовал Володя Максимов. Я обратилась к залу: "Что бы вы хотели?" Встал Булат: "Вы не могли бы исполнить на иврите мою песню...". Мы дружили. Он бывал у нас дома. После смерти Булата Шалвовича я организовала Фонд Окуджавы: проводим конкурсы, выставки, концерты... Поддерживаем молодых. И еще об одном, очень горьком: я писала некролог на смерть Булата. Это самое тяжелое, что мне приходилось делать в жизни. -Вам не приходило в голову, что ваши встречи и знакомства могут лечь в основу документальной книги? - Мне очень хочется писать... О женах эмигрантов - мы шесть лет прожили в Мюнхене, Эдуард руководил русской службой радио "Свобода". Через нас прошли такие люди! У Кузнецова есть дневники, книги, он - писатель... А я - устный жанр. Но желание писать - просто какая-то мука! -Став вице-мэром, вы попрощались с концертами? - В Иерусалиме - да. Я стараюсь выступать один или два раза в три месяца где-нибудь в маленьком городке. Чтобы не потерять форму. Я ведь не бард - пою чужое. - Но ведь переводы - ваши? Как воспринимает публика Окуджаву и Галича на иврите? - Уже двадцать лет я пою на иврите Мандельштама, Цветаеву, Блока, Галича, Окуджаву... И если что-то останется после меня, то как раз это: я ввела в ассоциативный круг израильской интеллектуальной элиты имена больших русских поэтов. А воспринимают... Когда я пою на иврите Окуджаву, в зале плачут. А Галич, кстати, на иврите звучит поинтересней... позначительней, что ли, нежели на русском. -С эмиграцией русских евреев в Израиль пришло движение КСП. Сейчас подзабыто? - Что вы! Более двадцати тысяч собирается каждый год на озере Кинерет. Движение каэспэшников я поощряю и в Иерусалиме. Кузнецов - Ваши недруги говорят, что вы сделали карьеру благодаря мужу - правозащитнику с мировым именем. - Это правда. Я - жена Кузнецова, он - пик моей карьеры... Если без шуток, Эдуард - пик моей судьбы. Кузнецов - глубокий человек, он - личность историческая. И не только потому, что проломил коммунистическую стену для миллионов эмигрантов. Скажем, современный Израиль обязан Эдуарду Кузнецову качественной прессой на русском языке. На костях его подельников мы вырвались из Советского Союза. Он для меня - национальный герой. Я знала его с семнадцати лет... (улыбается). Он был, если хотите, героем моих "девичьих сионистских грез". - Как вы познакомились? - В 81-м году на одном из приемов у президента Израиля. Я - разведена, он - в последней стадии развода... Я пела, и президент обмолвился: я счастлив, что у певицы есть мозги... Ну, Кузнецов меня и спрашивает: "У вас телефончик есть?". В те годы в Тель-Авиве очень трудно было получить телефон - по пять лет ждали. А я - мать-одиночка, у меня был телефон. Он позвонил: "Давайте вместе учить иврит". Такое предложение к дружбе. Я иврит выучила в Америке, в автобусах... Но я решила ему помогать. Наш роман длился год. Когда поженились, разные дамы оставляли у дверей нашей квартиры подарки. Для Эдуарда. -Ну и "кто в доме хозяин"? - Все глобальные решения принимает он. Кузнецов знает не просто "как?", он знает "зачем?" Он пытается помогать мне по хозяйству, но я его попытки всячески пресекаю. Я не хочу, чтобы он выносил помойное ведро. Он изменил историю, а тут - помойное ведро... Хотя он может все - 16 лет лагерей и тюрем. Изумительно жарит картошку! А у меня всегда подгорает... - Бывают семейные ссоры? - Он не ссорится. Он просто замолкает. Я первой подхожу мириться. А самое главное - он не стал "раздуваться" от собственной значимости. Вот сейчас бьется над тем, чтобы переиздать совершенно неизвестного, но изумительного лагерного поэта Валентина Соколова, который подписывал свои стихи "З/к". Соколов погиб в психушке. Эдуард сидел с ним и считает, что должен выполнить свой человеческий долг перед поэтом Соколовым - Зека. Он и меня учит тому же. Нужно отдавать долги. - У вас взрослые дети? - Да, его дочь от первого брака и моя. Моя - скульптор, знает четыре языка. Его - хочет стать документалистом, она сейчас в Лондоне. Веселый человечек. У нее есть мама, первая жена Кузнецова. Мы с ней - приятельницы. Я ее называю "наша первая жена". После 50 лет она решила заниматься живописью. И, вы знаете, у нее получилось! Не без моего бытового, скажем так, участия. Я ей всегда говорила: "Сильва, ты - талантливая!.." Мне в жизни люди много помогали. Я хочу отвечать тем же. Долги, знаете ли, бывают не только денежные. Власть - Давайте поговорим о сионизме и вернемся к власти. Богоизбранность и мессианство - национальная черта? - Я уверена, что мессианским началом обладают русские, евреи и немцы. - А Соединенные Штаты? Неистребимое желание президентов диктовать? - Америка - это другое... Меня до сих пор часто раздражают американцы. Согласитесь, непросто говорить такие слова после общей трагедии 11 сентября. Черная дата в истории цивилизации... Жандармские функции любого государства, навязчивое желание повелевать народами и странами... Власть не должна завораживать! - А вас она заворожила? - Я удручена властью и отягощена ею. Это так мучительно! Знать, что от тебя зависят судьбы людей, но часто - к сожалению, слишком часто - ты не знаешь, как помочь. Вот что мучает... Но, повторю без лукавства: я люблю власть на сцене. Мне один человек сказал после концерта: "Вы на меня смотрели! Я сидел в двенадцатом ряду, на двадцать третьем месте...". Поразительно. Там была, может быть, тысяча человек. Чувство власти на сцене несравнимо ни с какой властью в мэрии. - К власти, как к комфортабельному лимузину, быстро привыкают... Однажды легендарный редактор "Известий" Аджубей (он об этом мне сам рассказывал) подвез до дома пенсионера Молотова - последний шаркал вдоль улицы Горького, две бутылки кефира позвякивали в авоське. Вылезая из машины, Молотов сказал Аджубею: "Молодой человек! Не привыкайте к черной "Волге"!" - "Почему?" - спросил Аджубей. "Трудно отвыкать", - ответил некогда великий и ужасный министр. И прикрыл дверь подъезда. - Хорошая притча. Если понимать ее буквально, то вы видели мой кабинет в мэрии - он более чем скромен. Я езжу на своем личном автомобиле - сама за рулем. Дом, в котором вы сидите, построен Эдиком и мной... Все, что на участке, посажено нашими руками. - А фотокорреспондент Захар запросто звонит вам по телефону и обращается на "ты"? - (Смеется.) В Израиле другая политическая культура. Вы познакомились со мной в ресторане, и я не потребовала предварительных вопросов для согласования... Кстати, текст нашей беседы перед публикацией тоже не надо согласовывать. Это ваша ответственность. Ответственность "свободных журналистов". - Внутренняя цензура - необходимая черта властителей? - И подвластных - тоже. Мне горько наблюдать перерождение многих диссидентов (Эдуард Кузнецов подтвердит мои слова): вчерашние яростные оппозиционеры выстраиваются в очередь - лизать (простите) у власти. - Но ведь не все... - К великому счастью. - В этой связи вернемся к мессианству и России. - В комнате, где мы сидим, Юрий Михайлович Лужков играл со мной на бильярде... И не он один. Можно по-разному относиться к политикам новой России, но, согласитесь, многие из них - крупные личности, настоящие мужики! Я вижу, что Россия все больше становится самодостаточной. Что касается евреев и русских... Существует историческое взаимное притяжение двух народов. Кажется, Струве об этом в прошлом веке написал. - И Солженицын - в нынешнем... Как нам бороться с общей бедой - террором? - Я боюсь конца государственности... Я ненавижу слово "выживать". Надо жить с достоинством. Это главное для меня слово - достоинство. Палестина - страна, раздавленная терроризмом. Мы в ответе за них. 11 сентября они вышли на улицы с воплями радости... Нам надо обращаться к интеллигенции исламского мира. Цивилизовавшись, им надо выжить. Мы переживем терроризм вместе. Одна из моих горьких обязанностей - посещать семьи павших от рук террористов. Это мой личный груз... Самое страшное - городская, уличная опасность стала рутиной, повседневностью. Мы привыкаем к терроризму. Возле меня взорвалась машина, а соседняя, набитая взрывчаткой и железом, не сдетонировала. Это было в двух метрах от меня... И после этого случая я хожу и езжу по улицам, бываю в магазинах, посещаю семьи. Только внимательнее присматриваюсь к сумочкам. Так же ведут себя тысячи израильтян. Мы держимся. Нет позиции обреченности. - Вы надеетесь на свое правительство? - Шарон - человек с тяжелым, даже жестоким военным прошлым. Он - мудрый старик, вдовец... А гуманизм - не абстрактное понятие. Не надо называть террористов борцами за права, погромы - беспорядками. Надо отвечать ударом на удар. - Америка помогает Израилю? - Их военная и финансовая помощь нашей стране составляет менее трех процентов израильского бюджета. - А десять миллиардов займа? - Веселенькое дельце! За это США обязывают Израиль покупать только их продукцию. Благодаря нашей стране США стали военной державой: мы опробовали все виды их оружия. Мы были их полигоном. Вся американская помощь, до последнего цента, отработана израильской кровью. Личное - Вы верующая? - Я - ортодоксальная еврейка по сути своего мировосприятия. Я - верующая, но не ритуально. Соблюдаю лишь некоторые ритуалы. Поразительно другое: за 100 лет евреи ухитрились возродить язык! - Что для вас Россия? - Русский язык остается моим родным. Когда мы жили в Мюнхене, мы с Ирой Войнович организовали школу и научили своих детей русскому языку. Я горжусь этим. Я обожаю иврит, пою на иврите... Но это не отменяет сладости русского языка. В России - мои корни. Там - могила самых дорогих людей. - А как же "родина-уродина" для измученной эмиграции? - "Хоть и не красавица, но она мне нравится...". Надо уметь прощать. Площадь Москвы перед нашим горсоветом - это мой жест в сторону России. Лужков специально приезжал на ее открытие. - Трудно быть женщиной-политиком? - Я - единственная женщина в коалиции. У нас 15 раввинов - мужиков-мудрецов с бородами до пояса... Но я никому не позволяю забыть, что в первую очередь я - женщина! Да, я использую это качество на полную катушку. Я никогда не ору, но если я сажусь - пододвиньте мне стул, принесите кофе. И гадости говорите мне как-то иначе, и начинайте только тогда, когда я сяду... Я - избранник народа и я - сторонник общинного протекционизма. Меня выбрали в личном качестве - из общинного списка. И я буду защищать интересы своей общины. В этом смысле я буду использовать свое служебное положение. - Как вам удается поддерживать отличную... скажем так - физическую форму? - Я была толстухой - 88 кг. Сейчас - 60. Тренировочный зал - один раз в неделю. Каждый день прогулки пешком с собаками (у нас их две) - километров 5-6. Даже в час ночи. Пинг-понг, года четыре занималась тяжелой атлетикой - 34 килограмма поднимала лежа... Есть у меня личный парикмахер, марокканец - последние 15 лет он мне волосы выпрямляет. Ну и пытаюсь следить за питанием. - У вас есть странное увлечение - вы ремонтируете часы, броши, кольца... - Обожаю "барахолки". Правда, немного там покупаю. У меня в коллекции - 300 пар сережек. И не обязательно с бриллиантами - таких просто нет. Однажды нас ограбили - унесли все, а серьги бросили на пол. Для воров они не представляли ценности. Для меня - да. У меня, простите, хороший вкус. При этом я - человек совершенно нелиричный и даже - жесткий. Что касается хобби... Подружки называют меня "починялкой". Мне правда нравится ремонтировать цепочки, кольца, часы. И набор инструментов для этих целей имеется. Люблю доводить вещицу до кондиции. Странность? Вы знаете, мир бесконечно органичен! - Что, на ваш взгляд, является вашим достоинством? - Я - хороший товарищ и верный друг. У меня есть недруги - как-то несолидно без недругов... Но больше у меня друзей. Я им безумно благодарна! У меня безоглядная память на добро. Блиц-опрос - Ваш любимый цвет? - Черный и белый. - Любимый напиток? - Томатный сок и коньяк "Хеннесси". - Марка автомобиля, которую вы предпочитаете? - "Рено" - за безопасность. У меня сейчас 14-я машина. Я участвовала в гонках. Однажды перевернулась с кручи. Но уцелела. - Любимое блюдо? - Пельмени. - Что вы ненавидите в людях? - Предательство. Неблагодарность. - А цените? - Порядочность. - Ваше любимое занятие? - Сочинять кроссворды. Песни Л. Герштейн с кассеты "Зеленые рукава" 1. Песня о Иерусалиме (Рай). 2. Песня о молодом гусаре. 3. Цыганский романс. 4. Грузинская песня. 5. Ах, как долго-долго едем... 6. Эльдорадо. 7. Амазонка. 8. Журавлик. 9. Сизый голубок. 10. Зеленые рукава. 11. Сомнамбулический романс. 12. Окрасился месяц багрянцем... 13. Калитка. 14. Нет, не любил он... 15. Утро туманное. 16. Не пробуждай воспоминаний. 17. Не уезжай ты, мой голубчик...
Комментарии
Прямой эфир