КОМЕДИЯ АБСУРДА СО ССЫЛКОЙ НА РЕАЛЬНОСТЬ

В заключительных титрах авторы (сценарист Геннадий Островский и режиссер Дмитрий Месхиев) делают отсылку на реальность - фантастический случай, рассказанный в фильме, почерпнут из газеты. Случай действительно невероятный. Хотя и очевидный. Умер Коля из патентного отдела. Его сослуживцы Женя и Вася поехали в Лыково за телом покойного. По дороге то, что не пропили из командировочных и гробовых, подарили милой девушке. Пришлось покойника везти как живого, только как бы мертвецки пьяного. Живьем дешевле, чем в гробу. Приодели, на бледное лицо нацепили темные очки... Был он неестественно прям, руки как деревяшки на ниточках. Но с другой стороны, нынче и живые кажутся покойниками, а уж покойнику сойти за живого - плевое дело. Особенно в том случае, если есть у него такие верные товарищи и коллеги, как Женя и Вася. Купили на троих купе... В обнимку вышли на перрон. Проводница было заартачилась. Мол, что я буду с ним делать, когда он проснется. "Не проснется", - пообещали ребята и задвинули тело Коли на верхнюю полку. Ну а дальше цепочка событий не поддается связному изложению. Возникают криминальные обстоятельства, являются персонажи с тяжелыми неврозами, проступают мотивы, характерные для производственного советского кино, дают о себе знать синдромы, свойственные разлаженной постсоветской действительности, и т.д. По отдельности каждая коллизия до слез (от смеха) знакома. Начиная с самой первой, когда следует длинная панорама по заводскому цеху. Идет, идет мастер мимо станков и станин (камера едва успевает за ним, то отставая, то забегая вперед), наконец, упирается в того, кого искал, и говорит ему: "Помнишь Колю из патентного отдела, он еще стихи сочинял?" - "Ну..." - "Так он умер". Оба сняли очки, как если бы это были шапки, и помолчали в знак траура. Потом вышел меж ними жесткий производственный разговор: поедешь в Лыково с напарником и привезешь труп. Как если бы речь шла о производственном задании. На сюжет путешествия за покойником и с покойником нанизываются несчастная библиотекарша, горюющая, что народ книжки перестал читать, недоумевающий прозектор, неблагополучная продавщица, невезучий преступник, неудачливый следователь, который ни преступника словить, ни жениться не может. А матери его это больно и обидно. Утешится она тем, что захоронит потерявшегося на российских просторах никому не интересного мертвеца Колю. Черная комедия обернулась грустной песней ямщика, в которой что-то слышится родное и неизбывное. И все с вопросительным знаком. Было, не было? Есть мы или нет нас? Люди еще кое-как живы и даже сохраняют колорит характерности, а отношения меж ними неживые: одни отсырели от слез, прочие засохли от их отсутствия. Человек человеку друг, в крайнем случае, по пьянке. И что странно, этому человеку - будь он Васей или Женей - хочется быть в глубине души другом, хочется чувствовать себя человеком. С одной стороны, он готов жизнь отдать за чемодан с золотом, в том числе и собственную, с другой - отдает чемодан золота за ненадобные никому жизни. По жанру и складу получилась действительно сюита о нашей сегодняшней жизни. В сей нечаянно сочинившейся музыкальной пьесе слышны скрежет и лязганье заржавевших чувств и отношений. В этом смысле музыка отношений почти механическая. Много воды утекло с той поры, когда сочинилась "Пьеса для механического пианино". Красивые русские интеллигенты собирались в красивом заповедном месте на земле и размышляли о своем высоком предназначении, о смысле жизни - тоже достаточно высоком. Потом дико ссорились, злобно ругались. И вдруг пианино начинало само по себе играть, бравурно, железно, но по нотам и складно. Музыка отделилась от человека и стала правильно механической. Смысл отделился от человека и стал социалистическим Молохом. То была драма минувшего века. Сейчас век другой, драма иная. Сейчас она в том, что человечность отделилась от человека, как свидетельствует фильм Дмитрия Месхиева. Нечто отдельное - надежда. Нечто бессмысленное - смысл. Дайте человеку надежду! - требует население вместе с правительством от кинематографистов. Надежду дать несложно. Надежду, когда она нечто отдельное от человека, можно штамповать и складировать штабелями. И крутить по телевизору с утра до вечера в виде мыльных опер или фильмов вроде "Приходи на меня посмотреть", "Подари мне лунный свет", "Ландыш серебристый" и т.д. В "Механической сюите" человек медленно, но верно возобновляет живые человеческие связи. Вася обрел друга. Покойник Коля - живую душу, что позаботится на этом свете о его могилке. В нашем кино сегодня так мало естественно живого. Парадоксальным образом оно более всего обнаружило себя в абсурдистской "Механической сюите". И не в последнюю очередь потому, что исполнил ее слаженный актерский ансамбль. Солировали Сергей Гармаш и Михаил Пореченков. Но и остальных грех не отметить - Евгению Добровольскую, Сергея Маковецкого, Ирину Розанову, Зинаиду Шарко.