Не взирая на лица: чем рискуют подростки ради брутальности

Эксперты предупредили об опасности травмирования лица ради брутальности
Евгения Бородина
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Сергей Лантюхов

Тренд на луксмаксинг (максимизацию внешности) зародился в среде тех, у кого не складываются отношения с противоположным полом. Мужественный вид нередко ассоциируется с грубоватыми чертами лица, шрамами и сломанными ушами. Если природа не наградила свирепым видом, а «драться за гаражами» до первой крови не приходилось, некоторые парни пытаются подправить внешность самостоятельно. О психиатрических причинах и страшных последствиях такого «тюнинга» — в материале «Известий».

Можно ли изменить строение лица

Ради брутального вида молодые парни и подростки, увлекаясь луксмаксингом, решаются на бонсмэшинг (дробление костей, при котором люди бьют себя по лицу, надеясь сделать скулы и челюсть выразительными и рельефными), тамбпуллинг (когда большие пальцы рук помещают в рот и с усилием давят на твердое нёбо, пытаясь «выдвинуть» верхнюю челюсть вперед) и мьюинг (техника, при которой язык плотно прижимают к нёбу, смыкают губы и дышат через нос, чтобы улучшить овал лица).

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Сергей Лантюхов

С помощью этих «практик» юноши рассчитывают изменить строение лица, но ни одна из них не оправдана, предостерегает заведующий отделением травматологии и ортопедии Скандинавского центра здоровья, травматолог-ортопед, хирург Кирилл Птицын. Бонсмэшинг держится на неверно понятом законе Вольфа, согласно которому кость адаптируется и перестраивается в ответ на механические нагрузки, отмечает он.

— Кость действительно перестраивается под нагрузку, но под регулярную и дозированную. У тех, кто бегает и прыгает, крепнут кости ног. А удар молотком — просто травма. В кости появляются микротрещины, вокруг развиваются отек и кровоизлияние. Поначалу щека выглядит объемнее, но через неделю–две отек уходит, и эффект исчезает вместе с ним. На месте трещин образуется костная мозоль, потом кость месяцами перестраивается. В лучшем случае она возвращается к прежней форме. В худшем — срастается со смещением, и на лице появляются неровность или асимметрия, — рассказывает специалист.

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Эдуард Корниенко

Последователи тамбпуллинга пытаются повторить то, что делает ортодонт, когда расширяет верхнюю челюсть, объясняет собеседник редакции.

— Посередине нёба проходит шов, и у ребенка его можно раскрыть специальным аппаратом, который давит постоянно и с серьезной силой. После подросткового скачка роста шов плохо поддается даже этому приспособлению. Чтобы добиться нужного результата у взрослого, иногда требуется операция или аппарат на мини-винтах. Палец, которым давят на кость несколько минут в день, с такой задачей не справится, — подчеркивает врач.

Мьюинг, по словам эксперта, из трех «практик» самый безопасный, но доказательств эффективности у него тоже нет.

— Положение языка и носовое дыхание важны пока лицо растет, а взрослую челюсть языком заметно не перестроить. В Великобритании в 2024 году стоматолога, который продвигал похожую методику для детей, исключили из реестра врачей: дисциплинарная комиссия не нашла объективных доказательств, что это работает, — уточняет травматолог.

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Юлия Майорова

Специалист отмечает, что основу мужественной внешности задают гены. Второй фактор он связывает с гормонами подросткового возраста. А третий определяется дыханием в детстве.

— Если ребенок годами дышит ртом из-за увеличенных аденоидов или постоянно заложенного носа, то лицо в период роста вытягивается по вертикали, нижняя челюсть и подбородок отстают, небо становится узким и высоким. У врачей для этого есть даже отдельный термин — «аденоидное лицо». Выходит, в идее мьюинга есть зерно правды: положение языка и носовое дыхание действительно влияют на форму лица. Но такие проблемы решают ЛОР-врач и ортодонт, причем в детстве, — утверждает Кирилл Птицын.

Травмы проходят медленно

Молодых людей, которые бьют себя тяжелыми предметами по лицевым костям, которые на деле тоньше, чем кажутся, ждут неприятные последствия, предупреждает Кирилл Птицын.

— Скуловая кость и стенки пазухи под ней местами похожи на тонкую пластинку, а силу удара явно никто не дозирует. То, что сегодня обошлось синяком, завтра обернется переломом со смещением, который придется «собирать» хирургически, — предупреждает он.

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Полина Фиолет

Отдельный риск специалист связывает с нервами. Подглазничный выходит из кости чуть ниже глазницы и отвечает за чувствительность щеки, крыльев носа, верхней губы и зубов. Бьют, как правило, именно по этой зоне. Если нерв ушибить или пережать, то щека и губа немеют и покалывают. Проходит травма медленно, а при серьезном повреждении следы остаются навсегда.

— Есть и не очевидное последствие. Скуловая дуга, которая тянется от скулы к уху, проходит прямо над отростком нижней челюсти. Если дуга ломается и проваливается внутрь, то она упирается в этот отросток, и человек не может нормально открыть рот. Такой перелом приходится срочно вправлять, — комментирует эксперт.

Следы повторных травм с годами становятся заметнее, потому что с возрастом мягкие ткани лица истончаются и перестают маскировать проблемные места.

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Дмитрий Коротаев

Самое слабое место находится под глазницей, где расположена воздушная верхнечелюстная пазуха, дополняет врач-офтальмолог офтальмологического центра «Зрение» Ада Егорова. Кость там очень тонкая, и при ударе в эту область давление внутри глазницы резко растет. Нижняя стенка буквально проламывается вниз — это так называемый взрывной перелом.

— Дальше зрение страдает двумя путями. Первый связан с механикой: в трещину может затянуть двигающую глаз мышцу или окружающую ее жировую клетчатку. Тогда глаз перестает нормально поворачиваться. Второй касается самого глазного яблока. Даже без перелома удар передает ему ударную волну, от которой бывают кровоизлияние в переднюю камеру глаза, ушиб и разрывы сетчатки, смещение хрусталика, повреждение зрительного нерва, — предостерегает специалист.

Серьезные повреждения порой скрываются и под едва заметной гематомой, а у подростков внешних следов может не быть вовсе, обращает внимание она. После любого сильного удара по лицу следует незамедлительно идти к офтальмологу, даже если кажется, что всё в порядке.

— У подростков есть травма, которая почти не встречается у взрослых. Кости лица у несовершеннолетних эластичнее, при ударе нижняя стенка глазницы трескается и тут же пружинит обратно, как крышка люка. В щели оказывается зажата мышца, которая двигает глаз. Врачи называют это переломом по типу «люка», или синдромом белого глаза, — объясняет врач.

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Сергей Лантюхов

При этом явлении снаружи глаз выглядит почти здоровым, синяка может не быть совсем, но подростка тошнит, замедляется пульс, иногда ребенок теряет сознание. Зажатая мышца страдает от нехватки крови, и если не освободить ее за 24–48 часов, двоение в глазах может остаться навсегда, указывает офтальмолог.

— Вторая особенность молодого глаза касается сетчатки. Удар может оторвать ее край у самого основания, и отслойка потом развивается месяцами, даже годами, часто вообще без жалоб. Подросток, который уже бил себя по лицу, должен обратиться к офтальмологу, даже если видит хорошо, поскольку неприятные последствия могут проявиться спустя годы, — призывает Ада Егорова.

Как формируется мужественная челюсть

Любые жертвы ради внешности напрасны, особенно в юные годы. В 15 лет лицо еще «достраивается», поясняет Кирилл Птицын. Нижняя часть лица у мальчиков активнее всего меняется под действием тестостерона примерно с 12 до 16 лет, а окончательно челюсть формируется к началу взрослой жизни.

— Самое уязвимое место в этом возрасте — зоны роста. Нижняя челюсть увеличивается во многом за счет хрящевой зоны в суставном отростке, рядом с ухом. Если повредить ее пока лицо растет, одна половина челюсти может начать отставать. Подбородок постепенно смещается в сторону удара, появляются асимметрия лица и перекос прикуса. Чем младше человек, тем заметнее последствия, — предупреждает хирург.

Фото: Global Look Press/Hannes P. Albert

Худший сценарий врачи называют анкилозом — сустав срастается, и челюсть перестает нормально двигаться. У подростка это тормозит развитие всей нижней трети лица, что приходится исправлять в несколько этапов по мере того, как человек растет.

— И вот парадокс: подросток бьет себя, чтобы ускорить то, что и так произойдет в ближайшие годы. Челюсть, подбородок и надбровные дуги формируются как раз в это время. Вмешиваясь ударами, он рискует испортить то, что выросло бы само, — рассказывает эксперт.

По его словам, в районе 30 лет человек набирает пик костной массы, дальше обновление идет медленнее, переломы срастаются дольше. Лицевой скелет со временем и сам теряет объем: глазницы понемногу расширяются, нижняя челюсть становится короче и опускается.

— У мужчин основные изменения приходятся на вторую половину жизни, но направление у процесса одно — на убыль. Пытаться нарастить скулы ударами в этом возрасте означает травмировать кость, которая и так стареет. Если подбородок маленький, и это мешает жить, то лучше сходить на консультацию к челюстно-лицевому хирургу, чем экспериментировать с молотком, — советует врач.

Фото: Global Look Press/Movementway

Поскольку мужественность в первую очередь считывается по нижней трети лица (подбородку и линии челюсти), пациенты, обращаясь к специалистам, просят «выдвинуть» слабый подбородок, сделать четче углы челюсти, добавить объема скулам. Врачи обязательно учитывают противопоказания. Отдельное внимание они обращают на дисморфофобию — навязчивую уверенность, что с внешностью что-то не так. Даже технически безупречный результат может не принести облегчения, и человек идет за следующей операцией. Грамотный хирург сначала подробно расспрашивает пациента, и иногда такая беседа заканчивается направлением к психотерапевту, отмечает Кирилл Птицын.

Собеседник «Известий» подчеркивает, что придать лицу мужественное выражение можно и без сомнительного «тюнинга», разрушающего кости. Чаще всего линию челюсти прячет жировая прослойка под подбородком и на щеках. Но важно учитывать, что лицо худеет вместе со всем телом, точечно убрать с него жир специальными упражнениями не получится. Зато при уменьшении лишнего веса черты лица становятся рельефнее.

— Важна также правильная осанка. Привычка тянуть голову вперед, например к экрану, визуально «съедает» подбородок и добавляет второй. Когда голова стоит ровно над плечами, профиль сразу становится четче, — поясняет врач.

Фото: Global Look Press/Thomas Trutschel

Отдельно он добавляет, что борода, оформленная по линии челюсти, «достраивает» подбородок и скулы. А короткие виски и объем наверху зрительно вытягивают лицо и делают его строже.

Шварценеггер и Сталлоне

С точки зрения психического здоровья тренд на луксмаксинг, сопровождающийся самоповреждением, — это достаточно тяжелое расстройство, требующее внимания врача, отмечает в разговоре с «Известиями» клинический психолог, телесный терапевт Сергей Волков. Образ брутального мужчины с перебитым носом и квадратной челюстью, популярный в современном обществе, рожден американскими боевиками 1980-х и 1990-х. А вот до появления Арнольда Шварценеггера и Сильвестра Сталлоне подобные особенности внешности не ценились и не считались привлекательными.

— Шрамы, сломанные уши и перебитые носы — это образ, приобщающий человека к статусу в обществе. Причем общество, в котором востребован этот образ, должно быть жестко патриархальным (то есть иметь четкие границы и критерии определения власти и подчинения) и иерархическим. Это военные структуры, бандитские объединения, определенные сферы бизнеса, — полагает специалист.

Фото: Global Look Press/imago stock&people via www.imago

Парадокс в том, что для самих этих структур форма подбородка конкретного индивидуума не имеет никакого значения. А вот для специалистов из области психиатрии образ мышления людей, которые стараются придать себе значимости за счет радикальных изменений внешности, представляет интерес.

— Если сложить все факторы, то мы видим молодых людей, не очень обеспеченных, как правило с примитивным мышлением и плохим образованием, которые выросли в определенной социальной среде с конкретными социальными и общественными ценностями, а теперь пытаются влиться в иную социальную среду и усвоить иные ценности. Но сделать это за счет своих возможностей внутри общества они не могут из-за незнания и неумения жить в рамках иерархии, поэтому пытаются приспособиться с помощью внешних изменений, — рассуждает эксперт.

По его словам, большую роль в этом играет возможность сохранить свои убеждения, спрятав их за «ширмой лица». Оказывает влияние и важнейшая часть социального института общности — ритуал.

— Болезненное испытание оставляет на лице след — своеобразную метку, обозначающую, что теперь «я настоящий». По этой схеме люди тысячелетиями проходили посвящение в охотников, рыболовов, просто во взрослых мужчин и женщин. Причем у женщин подобный «ритуал» посвящения остался чисто биологически: девочка становится женщиной, когда у нее начинаются менструации. А все ритуалы посвящения «в мужчины» просто исчезли. Поэтому подобным уродованием себя мужчины часто занимаются именно для того, чтобы приобщить себя к определенной общественной группе, — убежден Сергей Волков.

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Дмитрий Коротаев

Но никакие внешние принудительные изменения не влекут за собой перемен в характере, подчеркивает телесный терапевт. Можно сломать себе уши, чтобы выглядеть борцом, но на практике всё решает ринг, а не форма ушной раковины. Молодым людям нужно идти не за каким-то идеалом, а за теми, кто дает навыки, чтобы самому позже быть таким «идеалом», уверен собеседник редакции.

— Что отличает человека с поломанными ушами от реального бойца бригады 90-х? Если характер, то что это значит? Реальный боец каждый день занимался в зале, его били, чтобы он держал удар, и учили бить других. Он психологически устойчив, как железобетонный столб, и уровень эмпатии у него, как у табуретки. Этот человек с раннего детства дерется во дворе, не считает других людей достойными, если они не относятся к его кругу, и не видит ценности ни в чем, кроме собственной выгоды. Может ли человек, просто сломавший себе уши, быть таким? Нет, потому что характер — это история жизни, биография человека. И никакими косметическими изменениями ее не переписать, — резюмирует клинический психолог.