Главное в материале:
— Совокупная денежная масса США, еврозоны, Китая и Японии к началу июня достигла $101,8 трлн, увеличившись примерно на $15 трлн за два года. Рост ликвидности оказался значительно выше темпов расширения мировой экономики.
— В такой ситуации возникает риск постепенного снижения покупательной способности валют. Доллар при этом может сохранять статус главной резервной валюты и одновременно дешеветь относительно реальных активов.
— Избыток денег в системе усиливает интерес к активам с ограниченным предложением. В первую очередь речь идет о золоте, сырье и других ресурсах, которые невозможно быстро нарастить.
— Для инвесторов ключевым становится вопрос не номинальной доходности, а способности вложений сохранять стоимость капитала.
Мировая денежная масса продолжает расти и к началу июня приблизилась к $102 трлн. При этом объем ликвидности в глобальной финансовой системе увеличивается заметно быстрее мировой экономики, что заставляет инвесторов задуматься о покупательной способности денег. Если эта тенденция сохранится, мир может столкнуться не просто с новой волной инфляции, а с масштабной переоценкой инвестиционных активов — от облигаций до золота и сырья. Как в таком случае изменятся правила игры на финансовых рынках — разбирались «Известия».
Когда деньги обгоняют экономику
По данным трекеров глобальной ликвидности, совокупная денежная масса четырех крупнейших монетарных зон — США, еврозоны, Китая и Японии — к началу июня приблизилась к $101,8 трлн. За два года система получила дополнительно около $15 трлн. То есть денежная масса прибавила 17% — темпы, существенно превышающие рост мировой экономики за тот же период (7%). Иными словами, количество денег росло примерно в два-три раза быстрее, чем производство товаров и услуг. Именно этот разрыв сегодня становится одним из ключевых макроэкономических факторов для рынков.
Справка «Известий»Денежный агрегат М2 — один из ключевых показателей объема денег в экономике. В него входят наличные деньги в обращении, средства на расчетных и текущих счетах, а также банковские депозиты и другие высоколиквидные сбережения, которые могут быть относительно быстро использованы для покупок, кредитования или инвестиций. М2 считается наиболее полным индикатором доступной ликвидности.
В отличие от показателей, учитывающих только наличные деньги, М2 позволяет оценить общий объем финансовых ресурсов, которые потенциально могут влиять на рынки товаров, услуг и активов. М2 помогает понять не только текущее состояние экономики, но и то, куда в ближайшие годы может направиться мировой капитал.
Для инвесторов важны последствия такого дисбаланса. Если денежная масса растет быстрее реальной экономики, в системе появляется избыточная ликвидность. Обычно часть этих денег направляется на финансовые рынки, поддерживая рост акций, криптоактивов и недвижимости. Но если одновременно возникают ограничения со стороны предложения — например, при росте геополитических рисков и сокращении поставок энергоресурсов, — рынок начинает проводить переоценку активов, которые невозможно быстро нарастить. Речь о нефти, меди, уране, редкоземельных металлах и других стратегических ресурсах. Поэтому периоды ускоренного наращивания денежной массы нередко совпадают с ростом сырьевых рынков и повышенным интересом к защитным инструментам.
Ставка на ресурс
Дополнительным фактором сейчас становится структурный рост спроса на электроэнергию и промышленное сырье с учетом развития искусственного интеллекта, строительства дата-центров и расширения энергетической инфраструктуры (об этом мы подробно писали тут).
В связи с этим на рынках всё чаще обсуждают возможность нового сырьевого суперцикла. Под этим термином понимают не краткосрочное удорожание ресурсов, а многолетний период стабильно высоких цен, обусловленный структурным ростом спроса, который опережает предложение. Последний подобный цикл пришелся на 2000-е годы и был связан со стремительной индустриализацией Китая. Тогда цены на промышленные металлы и уголь выросли в разы. Добывающие компании получили огромные прибыли.
Сегодня можно провести осторожные параллели с тем периодом. В апрельском обзоре Всемирный банк прогнозирует рост цен на сырьевые товары на 16% в 2026 году. Главными драйверами станут энергоносители, удобрения, некоторые металлы — алюминий, медь, олово. При сохранении напряженности на Ближнем Востоке средняя цена Brent может составить $115 за баррель (против $69 в 2025-м). И мир в дальнейшем может столкнуться со структурным дефицитом энергоносителей.
Международное энергетическое агентство (IEA) ожидает, что к 2040 году мировой спрос на литий может вырасти в пять раз по сравнению с текущими уровнями, спрос на графит и никель — более чем вдвое, а на медь — примерно на 30%. Одновременно агентство предупреждает о сохраняющихся рисках дефицита предложения. Всё это логично с учетом ИИ-бума, развития электромобилестроения и сектора возобновляемой энергетики.
Пока говорить о гарантированном повторении суперцикла 2000-х преждевременно. Однако сам факт возвращения этой темы в повестку показателен. Главный инвестиционный сюжет смещается от технологий и цифровых платформ к реальным ресурсам, которые потребуются для функционирования новой экономики.
Новая цена надежности
Рост цен на сырьевые товары влияет и на покупательную способность валют, прежде всего доллара. В такой ситуации он может сохранять статус основной мировой расчетной и резервной валюты и одновременно терять часть своей стоимости. При этом долларовая инфляция проявляется не только в потребительских ценах в США, но и в росте стоимости товаров, предложение которых ограниченно, особенно в условиях нынешней геополитической фрагментации, трудностей с логистикой и проблемами с поставкой энергоресурсов.
Здесь инвесторам следует задумываться о том, насколько надежно их капитал защищен от обесценивания валюты. Особенно это касается долгосрочных активов, стоимость которых напрямую зависит от покупательной способности денег через пять, 10 или 30 лет. В первую очередь речь идет об американских казначейских облигациях, которые остаются главным защитным активом мировой финансовой системы. Для держателя US Treasuries становится важен не только размер купона, но и реальная доходность. Если денежная масса продолжает расти быстрее экономики, а стоимость реальных активов увеличивается быстрее ожиданий, часть доходности облигаций фактически может быть «съедена» снижением покупательной способности доллара.
Не случайно на этом фоне центральные банки наращивают золотые резервы. За I квартал 2026 года они приобрели 244 т металла. При этом общий мировой спрос на золото достиг 1231 т, а его денежная стоимость обновила исторический максимум — $193 млрд. В 2025 году золото обошло американские казначейские облигации по доле в мировых международных резервах. При этом в Европейском центральном банке объясняют тренд не только покупками центробанков, но и резким удорожанием металла. Иными словами, золото выигрывает сразу от двух процессов: устойчивого спроса и переоценки актива на фоне растущих рисков обесценивания резервных валют в будущем.
Для мировой финансовой системы это важный сигнал. Фактически на рынках идет пересмотр роли традиционных защитных активов.
Что это значит для России и инвесторов
Несмотря на то что крупнейшие центральные банки развитых стран, включая ЕЦБ, ФРС, Банк Англии, в последние годы проводили жесткую денежно-кредитную политику, объем глобальной ликвидности продолжил увеличиваться. Дело в том, что ставка сама по себе не определяет объем денег в экономике. На денежную массу влияют государственные расходы, банковское кредитование и целый ряд финансовых механизмов, через которые ликвидность продолжает поступать в систему. В результате М2 может расти даже в условиях формально жесткой ДКП. По данным Банка России, за последний год агрегат вырос на 13% почти до 134 трлн рублей, несмотря на сохранение двузначной ключевой ставки.
При этом высокая долговая нагрузка крупнейших экономик становится одним из факторов, ограничивающих возможности регуляторов долгое время удерживать стоимость заимствований на высоком уровне. По оценкам МВФ, мировой государственный долг достигнет 100% глобального ВВП к 2029 году. Чем больше объем накопленных обязательств, тем сложнее длительное время поддерживать высокие процентные ставки: обслуживание долга становится дороже, а кредитование экономики замедляется. Поэтому в долгосрочной перспективе государства будут заинтересованы в сохранении достаточного уровня ликвидности. Следовательно, сейчас можно говорить о формировании устойчивого тренда роста денежной массы после паузы в 2022–2023 годах.
Но для инвесторов важен не сам факт увеличения ликвидности, а последствия этого процесса для различных классов активов. Главным риском становится избыток денег на фоне ограниченного числа возможностей для сохранения капитала. В таких условиях меняются привычные подходы к формированию портфеля. На протяжении десятилетий основными бенефициарами эпохи низких ставок были облигации и акции технологических компаний. Однако в новом денежном режиме портфель, построенный только вокруг валюты и долговых инструментов, становится менее устойчивым. Всё большее значение приобретают активы, предложение которых невозможно быстро увеличить.
Для российского инвестора эта логика особенно важна, поскольку именно реальные ресурсы остаются основой экспортных доходов страны. Если доллар постепенно дешевеет относительно сырья и других ограниченных ресурсов, это влияет не только на мировые рынки, но и на стоимость российских экспортных товаров, бюджетные доходы, курс рубля и динамику акций компаний реального сектора.
Поэтому меняются и критерии оценки вложений. На первый план выходит не номинальная доходность, а способность инструмента сохранять стоимость капитала в условиях роста денежной массы. Этим объясняется всеобщий интерес к золоту, предложение которого растет крайне медленно. Для консервативного участника рынка металл является страховкой. Его задача — защитить часть капитала от сценария, при котором валюты теряют покупательную способность.
Инвестор в акции всё чаще обращает внимание на сырьевые компании, энергетические корпорации, производителей удобрений и металлов (при условии контролируемого долга и понятной дивидендной политики).
Главным вопросом второй половины 2020-х годов станет не «что будет с долларом», а «что нельзя напечатать». И ответ на него во многом определит структуру инвестиционных портфелей ближайшего десятилетия.
Содержащиеся в тексте тезисы являются не инвестиционной рекомендацией, а мнением редакции