Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Написать книгу — полдела. А может, и треть. Нужно ее издать, донести до читателя. У Флорентия Федоровича Павленкова, 180-летие со дня рождения которого мы отмечаем сегодня, на это были поразительное чутье и талант. Впрочем, судьба успешного книгоиздателя и просветителя оказалась далеко не гладкой.

Поначалу ничего не предвещало, что Павленков свяжет свою жизнь с книгами, хотя читать он любил с детства. Скорее, ему был предначертан путь офицера, которым прошел его отец.

Флорентий Фёдорович родился в семье небогатых дворян Тамбовской губернии. Семи лет от роду осиротел и вскоре был отдан теткой в Александровский кадетский корпус в Царском Селе. Через четыре года его в числе лучших учеников перевели в Санкт-Петербургский корпус на инженерное отделение.

В 1861 году Павленков окончил Михайловскую артиллерийскую академию и был направлен в Киевский арсенал. Но служба там, где хранилось войсковое имущество и боеприпасы, не задалась. Молодой офицер столкнулся с откровенным воровством всего подряд, даже дров, и стал писать рапорты. Вскоре его перевели в Брянский арсенал, где никакой должности не дали — это напоминало ссылку.

По рапортам Павленкова учреждают следствие, в итоге которого он сам чуть было не стал обвиняемым. Даже посидел несколько недель на гауптвахте. А после освобождения попросил зачислить его преподавателем педагогических курсов при одной из военных гимназий Петербурга.

В просьбе было отказано, армии он был не нужен, хотя в отставку вышел только через два года. Поручик Павленков двадцати пяти лет, проведший всю сознательную жизнь в «закрытых учебных заведениях», остался ни с чем.

Нет, кое-какой багаж имелся. У него было несколько опубликованных статей по военному делу и фотографии, переводы; во время вынужденного бездействия на службе Павленков изучил, как сейчас бы сказали, издательский бизнес. И в 1866 году организовал свое издательство, открыл книжный магазин на Невском. Откуда взял деньги? От продажи двух первых книг, которые выпустил еще находясь на военной службе.

Бестселлерами оказались не «Блюхер и не милорд глупый», а переведенные с французского «Собрание формул для фотографии Е. Бертрана» и особенно выпуски «Полного курса физики» Адольфа Гано, которые стали настоящим шедевром полиграфического искусства — отличный шрифт, более 700 иллюстраций. 4 тыс. экземпляров были распроданы менее чем за год. Отличный результат по тем (да и нынешним) временам. Павленков переиздаст «Полный курс физики» девять раз.

Следующим бестселлером, а также подвигом Флорентия Федоровича стал многотомник произведений Дмитрия Писарева.

Литературные критики и публицисты и сегодня не могут похвастаться обилием своих книг. Удел, предел мечтания многих — публикации в периодике. В середине позапрошлого века сборник статей считался чем-то из ряда вон выходящим. Достаточно напомнить, что при жизни Белинского, не считая «Грамматики», не было издано ни одной его книги. А ведь журналы со статьями рвали из рук, перекупали в провинции за бешеные деньги…

Здесь же речь велась не об одной книге, а о собрании сочинений совсем молодого, да вдобавок сидящего уже третий год в Петропавловской крепости, человека. Но уже необыкновенно популярного, настоящего властителя дум и сотрясателя устоев.

Писарев принял это предложение на ура. Очень быстро подготовил содержание восьми томов.

Как раз в то время была отменена предварительная цензура. Но положение издателей стало только хуже. Если раньше цензор мог зарубить всю рукопись, вычеркнуть крамольные куски или взять ответственность разрешения печатать на себя, то теперь ответственность ложилась целиком на издателя. К тому же четких критериев запрещенного компетентные органы не установили.

Писарев был опасным автором. И для власти — недаром же его упекли в Петропавловку, — и, получается, для издателя; его не любили ни либералы, ни консерваторы, ни западники, ни славянофилы. Но все читали. Павленков решил рискнуть. Наверное, не из-за возможных баснословных барышей — писаревские статьи он читал в казармах, они помогли ему стать нетерпимым к воровству, мошенничеству, несправедливости…

Это, конечно, кажется пафосом, но не стоит забывать, что на дворе были 60-е годы XIX века, по признанию и оценке многих — вершина духовного и нравственного подъема русского общества.

Первый том кое-как миновал запрещения, а вот за второй Павленкову пришлось сражаться долго и упорно. В нем помещались две статьи Писарева, ранее, при предварительной цензуре, вышедшие в номерах журнала «Русское слово». Но именно за публикации в этих номерах выпуск журнала был в свое время приостановлен. Том был арестован, начался так называемый литературный процесс, который Павленков спустя почти два года выиграл. Второй том был допущен к продаже тогда, когда третий и последующие тома уже давно были раскуплены.

Собрание сочинений Писарева при жизни Павленкова переиздавалось восемь раз. И разлеталось с быстротой, которой мог позавидовать даже самый популярный беллетрист. К сожалению, сегодня Писарева читают мало. Его последнее собрание сочинений вышло мизерным тиражом — последние тома буквально по сотне экземпляров. А ведь это один из самых умных, полезных и увлекательных писателей…

Потом был арест Павленкова за призыв на похоронах Писарева собирать средства на его памятник и учредить стипендию. Петропавловка, ссылка в Вятскую губернию. Апелляция, оправдательный приговор, сразу за этим новая ссылка без суда и предъявления обвинения, новые аресты, тюрьмы, обыски…

Главным все это время оставалось издательство, даже в то время, когда Павленкову объявляли запрет на профессию. Переводил, строил планы на будущее, пытался сохранить мастеров, типографию.

Только в 1882 году его оставляют в покое. И полились новые и новые книги, в основном философской, публицистической направленности, энциклопедии, хрестоматии. Всего более семи сотен наименований общим тиражом в 3,5 млн экземпляров.

По-настоящему обессмертила Флорентия Федоровича серия «Жизнь замечательных людей», придуманная им в 1890-м и продолжающаяся по сию пору.

Павленков умер на пороге нового века, в 60 лет, но больным и дряхлым стариком. Похоронен в некрополе русских писателей золотого века — на Литераторских мостках Волкова кладбища.

Автор — писатель, лауреат премии правительства РФ и «Большой книги»

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

Прямой эфир

Загрузка...